— Совсем нет. Он положил все силы, чтобы раскрыть тайны ядра. Ты не представляешь, силы скольких знатных родов он привлёк, чтобы выполнить задание. Он буквально шёл по головам, брал то, что ему нужно и двигался дальше. Он обманул моего отца, воспользовавшись его лабораторией, взломал наши хранилища данных и выпотрошил их ради всего пары строк о прошлых исследованиях ядра. И даже после этого отец помог ему, когда дело дошло до экспериментов на людях.
Она снова посмотрела на меня и куснула губу.
— Так отцу удалось выполнить задание государя?
— И да, и нет, — уклончиво ответила она. — О результатах почти нет сведений. Император велел зачистить все следы, когда убил твоего отца и истребил мою семью как соучастников. Потом это назвали «Великой чисткой».
Я горько усмехнулся.
— Я помню тот день. Точнее, ночь, когда сотни опричников нагрянули в особняки нескольких родов и «зачистили» их почти до последнего человека, не щадя даже слуг. Нам повезло, что мама с папой бились до смерти, дав нашим слугам сбежать.
— Я тоже, — Карина подтянула колени к груди и обняла их. — Только моя семья не отделалась так легко. Половину родни убили опричники. А половине ввели альва-токсин и они на моих глазах медленно превратились в альва-чудовищ. Эти ужасы невозможно забыть… я до сих пор иногда вижу во сне их изуродованные лица, теряющие человеческий облик. Слышу их крики.
Карина замолчала, глядя в сторону.
— Я не знал. Честно, понятия не имел, что с ними случилось. И с тобой.
— Ничего особенного, — фыркнула она. — Гениев невыгодно убивать, зато их можно заставить работать. Я не хотела быть придворной шавкой, как эти лизоблюды, которых мы видели сегодня. Я боролась, как могла.
Мне живо представилась картина, как совсем ещё молодая девочка из невинного ребёнка постепенно становится закрытой, расчётливой и неприступной стервой. Другие бы не выжили в клубке дворцовых интриг и бесконечном рубилище между родами, готовыми перегрызть друг другу глотку за прибыльную нишу на имперском рынке.
— Как мало я знаю о собственной семье, — хмыкнул я.
— Так даже лучше, — она дернула уголком рта. — Так у тебя хотя бы появился шанс вырасти хорошим человеком. Ведь в итоге, даже я решилась довериться тебе.
— Правда, сперва надела ошейник смерти, — заметил я.
— Знаешь ли, я должна была подстраховаться! — возмутилась Карина, но на её губах проявилась улыбка. — Да и ты не то чтобы был против.
— У меня не спрашивали, хочу ли я этого.
— Как и у меня, — вздохнула она. — У каждого из нас свой ошейник. Даже если его не видно.
— Но порой хочется забыть о том, что он есть, и просто жить, — согласился я.
На несколько секунд между нами повисла пауза. А затем Карина тихо произнесла.
— Знаешь, когда мы объявили о помолвке, я ведь на самом деле была этому рада. Что больше я не буду одна. Что больше не нужно быть, ну…
— Циничной стервой? — уточнил я. Она стрельнула взглядом, но нехотя кивнула.
— Угу. Но в итоге я рада, что из всех людей доверилась именно тебе.
Мы молча посмотрели друг на друга. Не как партнёры по сомнительному делу, и не как заговорщики. Теперь я ощущал между нами кое-что ещё. Неуловимое, близкое. Словно разделявшая нас пропасть сократилась до расстояния вытянутой руки.
— Знаешь, а мы в чём-то даже похожи, — улыбнулась Карина. — Не думала, что могу с кем-то вот так просто поговорить.
— Согласен, — кивнул я. — Неприступная и циничная госпожа Ленда на самом деле оказалась довольно… приятным человеком.
Она пожала плечами.
— Не могу же я защищаться даже от собственного мужа, — она мельком взглянула на часы и вздохнула. — Уже глубокая ночь. Пожалуй, я пойду спать.
Девушка встала со стула и сладко потянулась, сбрасывая мой смокинг с плеч.
— Карина, — я мягко обнял девушку и прижал к себе. — Спасибо, что доверила мне свою жизнь.
Её худенькая спинка вздрогнула.
— Слава, — тихо ответила она, замерев. — Скажи, только честно. Ты не обязан любить меня, но неужели я настолько тебе противна?..
— Нет, конечно же нет, — выдохнул я. — Прости, что заставил так подумать. Не по-людски получилось…
— Спасибо, — она обняла меня в ответ и, задрав голову, тепло улыбнулась. — Всё-таки я не ошиблась в тебе.
Мы стояли, обнявшись, и согревались теплом друг друга. Странно, но такого я не ощущал раньше. Казалось, прошло минут десять, прежде чем Карина снова заговорила.
— И всё-таки, ты ведь даже не знаешь, от чего отказываешься, — вкрадчиво произнесла она.
— И от чего же? — я разжал объятья и, смахнув большими пальцами слезинки с её ресниц, приподнял голову за подбородок.
Она встала на цыпочки и, прикрыв глаза, коснулась губами моего рта.
Влажный звук поцелуя разнесся по комнате, перетекая ещё в один. От мягкости её губ и язычка голова легонько закружилась. Подступившую было сонливость как рукой сняло.
Мы сжали друг друга в объятьях, с каждым поцелуем распаляясь сильнее. Обоняние щекотал сладковатый аромат девичьей кожи. Я ощутил, как в ушах застучала кровь, а пальцы свело приятной судорогой.
А ведь на ней сейчас нет ничего кроме тонкой накидки. Стоит сделать один шаг, и мы…
