Её вытащили на широкий двор замка. Слуги, как псы, поджав хвосты, прижались к потрескавшимся стенам ограждения. Она, прожив с ними восемнадцать лет, совершенно не знала какие они трусы, и так запросто предадут, после смерти грозного отца. Её втолкнули в телегу с деревянной решёткой и затхлой соломой, по которой бегали насекомые, как какую-то преступницу, а не их госпожу. Девушка подсознательно встала на носочки, находясь босая, слезы предательски выступили на глазах. «Не надо, не плачь, ты сильная девочка, против законов не пойдёшь», – прозвучало в голове. – «Отец, это ты? Я слышу твой голос? Я, наверное, с ума схожу». Телега двинулась, шатаясь по неровной ухабистой дороге, скрипя старыми колёсами по напряжённым мозгам.
Голоса больше не было. Ей показалось это больной галлюцинацией от глубокого разочарования во всех окружающих орлах.
Телегу везла исхудалая кляча, колёса периодически набегали на камни и девушку сильно трясло. Она ухватилась за деревянную клетку сильнее, чтобы не упасть, костяшки тонких пальцев побелели. Орлы вокруг непонимающе с опаской и в то же время презрением поглядывали на неё. Все знали, кто она, но пока ничего толком не понимали, молчали и шли с каждой улицы за телегой. Вскоре за ней образовалась огромная толпа. Возница остановился в центре огромной площади, но не в том месте, где обычно сразу казнят, а у позорного деревянного столба, треснувшего пополам от времени, для истязания орлиц, побывавших в объятиях воронов.
Все орлы насторожились, когда госпожу грубо выволокли из телеги и привязали к столбу крепкими верёвками. Повисла гробовая тишина. Мучительное ожидание для всех. Безмолвие напрягало. Казалось, даже ветер стих и птицы, летающие в небе, затихли. В окружающих глазах читался немой вопрос и страх.
С другой стороны от парадной дороги для вельмож подъехала шикарная карета из тёмного дерева, инструктированная под золото, и из неё вышла вдова генерала, ступая аккуратно по земле, будто боялась запылить лакированные небесного цвета туфли с изящными мелкими орлиными пёрышками на носах. Вся напыщенная и размалёванная как фарфоровая кукла. Пятиярусная причёска украшала холодное лицо. Пышное платье олицетворяло богатство местного края, в котором добывались сапфиры. Она прошла на возвышение для господ и села в кресло с алой обивкой и огромным деревянным орлом с раскрытыми крыльями в виде навеса от палящего солнца – произведение искусства одного из самых талантливых столяров.
Рядом встал глашатай – юный статный орёл в камзоле цвета сочных листьев винограда, и начал читать её речь, также написанную заранее.
«Орлы, перед вами изменница. Она по своей воле отдала свою честь и юное тело, владыке воронов, забыв о древних законах нашего великого государства, польстившись на его неземную красоту. Только вот и ему она оказалась не нужна. Её никто не бил и не насиловал. Явно испытывала удовольствие от соития с ним и понесла бастарда. Такая орлица не может стать вашей госпожой и принять присягу великих орлов из боевого горного монастыря. Наши законы всегда призывали казнить таких падших ещё до рождения байстрюка, не взирая на её высокое положение. Бедный генерал он, наверное, перевернулся в гробу от похотливости и предательства дочери. Что вы скажете? Полагаюсь на ваш справедливый суд». На лице вдовы не дрогнул не единый мускул, никакой мимики, она чётко играла свою роль, скрывая как ловко, манипулировала всеми орлами такой хитрой тактикой.
После окончания этой речи, все орлицы и орлы загалдели. Сначала пристально оглядывая юную госпожу, потом сомневаясь, однако некоторые уже начали поговаривать о казни. И тут послышался грозный голос главнокомандующего из боевых монастырских орлов – Грега, прокатившегося над долиной, как гром среди ясного неба, стоящего всем войском на пригорке, и возвышающегося своим божественным величием в блестящих золотых доспехах:
– Госпожа Марта, велико чтимая вдова нашего покойного генерала, почему вы решили, что её не били и не принуждали? Молодая госпожа Сакура вылетела к нам из вороньего замка, раненая и избитая, с её виска текла кровь.
Толпа орлов и орлиц замолчали и с благоговением перевели взгляд на боевых орлов. Все их боялись, так как эти воины являлись вторыми по значимости в государстве после генерала или его приемника, а иногда становились даже и выше, и могли давать власти мудрые советы.
– Уважаемый главнокомандующий Грег, – вдова встала и начала льстивую речь. – Возможно, вам это показалось в мрачном вороньем государстве. Все мы знаем, что великое солнце в тех мрачных местах редкий гость. Там же вечный туман. На ней не было не единого синяка или царапины. Тело стало ещё холёнее, чем было здесь. Кожа бархатная, а щеки розовые. Похоже, она расставляли ноги по собственной воле, а может, ещё и мечтала остаться жить с поганым вороном. Её надо казнить, чтобы не разлагала умы наших орлов своим присутствием и надуванием живота этим выродком.
