Все — в который уже раз за сегодняшний день! — бросились назад, к насыпи. Чтобы укрыться там, перевести дыхание, разработать еще какой-нибудь план или наконец смириться и двинуться в сторону деревни… Чтобы там придумать что-нибудь и завтра попытаться победить этого дракона еще раз — или не придумать ничего и покинуть деревню, наконец признав свое поражение… В конце концов, не было ничего постыдного в том, чтобы потерпеть поражение. Никто не обещал, что наш путь по Безмирью будет состоять из одних побед, проигрывать тоже надо уметь. К тому же, победа над этим драконам совсем не была важна для нас: от нее не зависели ни наши жизни, ни наше возвращение домой. Боггет был прав: риск не стоил победы в этой битве. Да и надежды на победу у нас не было. Тогда почему же, почему мне так хотелось победить?..
Шар в пасти дракона разрастался. Надо было бежать в укрытие, но я стоял на месте. Со стороны могло показаться, что после выходки Риды, после всего, что мне только что пришлось пережить из-за нее, у меня стали сдавать нервы. Но это было не так. Меня слегка лихорадило, как от истерики, — что правда, то правда — но сознание при этом было удивительно ясным. Я видел зверя: он стоял в небесах неподвижно и величественно, и грива его и хвост развевались по ветру, и тускло поблескивала крупная чешуя неправильной формы — ни одна пластина не похожа на другую. Если приглядеться, не только форма, но и оттенки отличаются… Точь-в-точь как у камней, из которых был сделан мост.
— Сэм! — заорал Боггет. — Чего встал? Бежим!
Я оглянулся. Мысль, которая только что пришла мне в голову, еще не успела до конца облечься в слова, и я выдал что-то несвязное вроде:
— Мост! Это же мост, смотрите! Все дело в этом!
Мои друзья обомлели.
— Сэм, ты свихнулся? — крикнул Рейд.
Я мотнул головой. Я наконец-то сумел сформулировать то, до чего догадался — хотя, право же, на сегодня откровений от меня было достаточно.
— Этот дракон! Он же призрак моста!
Но на лицах моих друзей по-прежнему отражалось недоумение. Они не понимали, что это значит, — или вовсе не понимали, что я говорю. Я, в общем-то, тоже почти не понимал — это было скорее наитие, чем осознаваемое знание. Что-то словно приподнимало меня. Это было как двигаться в зыбком воздухе, ускоряя свои движения — только теперь с такой же точностью и быстротой двигалось не тело, а разум, а зыбким был весь мир. В этот момент мне казалось, что, пожелай я этого, смогу увидеть Безмирье целиком, каким бы огромным оно ни было, потому что горизонт — всего лишь иллюзия.
Я повернулся к дракону. Как раз вовремя для того, чтобы заметить опасность и броситься в сторону, уворачиваясь от атаки. Но я сделал это не глядя, словно знал, что дракон ударит именно в это мгновение. Сиреневый шар врезался в землю в том месте, где я стоял только что. Я прокатился по земле, вскочил на ноги и заорал:
— Прекрати! Что ты делаешь? Думаешь, так тебе станет лучше?..
Дракон смотрел на меня без какого бы то ни было выражения на морде. Я не знал, понимает ли он человеческую речь. Но мне очень хотелось, чтобы он меня понял, и я вложил в это намерение все свои силы.
— Прекрати нападать на людей! Они не виноваты в том, что тебя покалечило! Это не они тебя поломали! Наоборот! Люди хотят тебе помочь! Я знаю, тебе больно! Но бояться нечего! Люди тебя восстановят, будешь как новенький! Понимаешь меня? — я говорил, чувствуя, что сила стремительно уходит — словно во мне пробило дыру, через которую она хлещет, и ничем ее не остановить. — Позволь людям помочь тебе! Не нападай!
Дракон стоял в небесах неподвижно. Я оторвал взгляд от его золотистых глаз, резко, хотя и с трудом, повернул голову, и закричал в сторону деревенских жителей, затаившихся на берегу:
— Что вы стоите! Идите сюда! Помогите ему!
Они стояли, не решаясь двинуться с места. И тогда я рассердился.
— А ну, идите! Все! Сюда!.. И достройте этот мост!..
Сила, хлеставшая через воображаемую дыру, прорвала воображаемую стенку, в которой эта дыра была, и разом выплеснулась наружу. Люди, словно против своей воли, подались вперед и, похожие на деревянные марионетки, пошли к мосту. Я повернулся и успел увидеть удивительное зрелище: дракон, медленно опускаясь, растворялся в воздухе, но не исчезал. Он вливался в мост, сливался с ним, превращаясь в сияющие контуры когда-то существовавших опор, балок и настила. Но даже после того, как зверь полностью обратился в мост, перед моим мысленным взором стояли золотистые глаза дракона. «Этот мир — дракон, — подумал я. — Если кто-то вздумает спасти меня, ему будет очень нелегко. Спасать придется от целого мира, которым я, кажется, безнадежно очарован — потому что невозможно сопротивляться гипнозу восхитительных мудрых драконьих глаз…» А потом я потерял сознание.
Помню, я на какие-то секунды почти приходил в себя. Тогда я чувствовал, что подо мной нечто большое, живое, движущееся, и по цвету и, главное, запаху шерсти я понимал, что это Флипп. Надо же, каким здоровенным он вымахал — может даже меня на себе таскать… Очень полезный питомец…
