— И что же? — нетерпеливо спросил я. В речи Кифа частенько проскальзывали незнакомые слова, но я не хотел прерывать его, чтобы спрашивать, что имеется в виду, и о смысле догадывался по контексту. Привык уже. — Вы победили тролля?
— Не-а, — весело и с гордостью заявил Киф. — Мы сбежали. Нашли дураков — с этакой махиной связываться…
Я невольно усмехнулся: кто бы мог подумать, что захватывающая история о проникновении в жилище горного мага, сражении с его слугами и похищении артефакта с каким-то причудливым названием и еще более причудливыми функциями окончится групповым бегством? Но в этом был весь Киф. Его истории, смешные, грустные или страшные, рассказывались не для того чтобы похвастаться. Просто он делился со мной своей жизнью, какой она у него была. Жизнью в Безмирье.
— А теперь ты чего-нибудь расскажи, Сэм.
Взамен он требовал моих рассказов. Поначалу я сильно смущался. На моем счету ведь не было подвигов и захватывающих приключений. Я был простым студентом-ведьмаком, и все, о чем я мог поведать, это как подрабатывал охотами на тварей в трущобах города, организуемыми училищем по заявлениям граждан. Три из четырех таких заявлений были пустой тратой бумаги — кому-то что-то померещилось, кто-то что-то слышал от соседа, а тот от другого соседа, у кого-то в огороде наследила крупноватая бездомная кошка… Но, как выяснилось, Киф и не требовал от меня этого. Ему не очень-то нравилось в этом мире — как сказала Нора, ему действительно не нравилось нигде, кроме Безмирья. Но Кифу было интересно, как здесь все устроено. Как живут люди, во что они верят, каким богам поклоняются. Особенно его развлекали простые бытовые обряды — я подумал, что с точки зрения иномирца эти странноватые действия и в самом деле должны были быть забавными.
— …А если ты идешь по улице и тебе дорогу перебежит черная собака, то нужно трижды обернуться вокруг себя и плюнуть за спину, причем обязательно через левое плечо. Иначе тебя ждет неудача в делах.
Киф рассмеялся.
— Черная собака на дороге? Надо же… А если просто дождаться другого человека и пропустить его вперед себя? Это сработает?
Я тоже рассмеялся — мне это не приходило в голову.
— Не знаю, Киф. Я не проверял…
Так мы часто болтали, сидя на крыше храма. С улицы мы были незаметны, зато отсюда было видно все: и город с его зданиями и улицами, раскинувшийся далеко-далеко, и пристань с синим полотнищем реки, и темную зубчатую дугу леса, стоявшую на самом горизонте. Небо над нами казалось огромным, гораздо больше и выше того, что я привык видеть с земли. Даже если бы Кифу и Норе не нужно было скрывать при помощи энергии храма свое присутствие в нашем мире, я на их месте все равно поселился бы здесь. На этот раз еду и вино на крышу принес я, и Киф оценил — кто бы сомневался… Я был рад, что ему понравилось… Я был рад, что у меня появился такой друг.
Солнце показало над горизонтом пылающий краешек. Облака вспыхнули, обагрились переливчатым светом. Небо над ними из голубого сделалось розовым, а потом стало стремительно желтеть. Рассвело.
— Мне пора, Киф, — сказал я, поднимаясь. Он посмотрел на меня, запрокинув голову.
— Что, вздремнешь пару часов до начала занятий?
— Нет, не выйдет. Есть кое-какие дела.
— Ну, ладно. Заходи еще, дорогу знаешь!
Я кивнул — конечно, зайду. Будем надеяться, студент, периодически украдкой взбирающийся на крышу Главного городского храма, еще не привлек к себе особого внимания священников и жителей окрестных домов.
По дремлющим еще улицам я шел к училищу. На свежем утреннем ветру шелестела листва деревьев, словно ветер старался осторожно разбудить город. Он доносил до меня первые запахи его пробуждающейся жизни: пекущегося в печи хлеба, открывающихся на клумбах цветов, лошадиного пота.
К училищу я вышел быстро. Идея вздремнуть, конечно, была очень соблазнительной, но мне не стоило даже задумываться об этом. Во внутреннем дворе домика Боггета, закрытом с двух сторон стенами построек, а с третьей бурной растительностью и забором, меня ждал сам инструктор. Он уже размялся и теперь покручивал в руке нетяжелый полуторный меч. Завидев меня, он ухмыльнулся.
— Что-то ты ноги еле волочишь, Сэм. Неужто тебя пустили на ночь в поместье Риввейнов?
— И вам доброе утро, мастер Боггет.
Натаскивать меня на мечах он начал с неделю назад и по собственной инициативе. Несмотря на серьезную физическую подготовку студентов, собственно боевые искусства, в том числе фехтование, в училище не преподавались, да я и не представлял себе, как мне это может пригодиться в моей будущей профессии. Но оспаривать решение Боггета я не решился. Все-таки я был ему обязан нынешней свободой. Так что, даже если ему вздумалось заниматься со мной просто от скуки, или чтобы потешить свою гордость, то и дело отвешивая пинки недостаточно проворному ученику, или чтобы я больше времени бывал у него под надзором — какие бы мотивы ни руководили им — я был готов его слушаться. К тому же, честно говоря, занятия Боггета, хоть и выматывающие до предела, мне были по нраву…
— Разминайся и начнем, — скомандовал Боггет.
