Оглянувшись по сторонам, я заметил в траве около забора довольно длинный обломок черенка от какого-то инструмента — может быть, лопаты или вил. Потянувшись, поднял его и, перехватив поудобнее, побежал навстречу стражникам. Я уже сообразил, что они не станут останавливаться, видя меня на пути, а попросту сметут меня. Если я хотел их задержать, мне следовало нападать.
Я врезался в отряд, достал черенком одного стражника, подставил подножку другому и тут же получил хлесткий удар по ребрам. От другого удара я увернулся, но и сам не достал до противника и почти сразу меня с размаху ударили сверху. Удар, нацеленный в голову, пришелся в плечо. Я едва не рухнул, но выровнялся и со всего маха ткнул одного из стражников черенком под колено. Тут же на меня обрушился удар сзади, и я понял, что все-таки падаю. Но моей целью было не победить, а только задержать их, так что я не очень-то переживал из-за этого. Ухватив одного из стражников, попытавшегося меня пнуть, я перекатился. Свалив его на землю, я почти успел вскочить, как вдруг меня ударили по дых. Я свалился снова, и меня попросту стали пинать. Теперь все, что я мог, это сгруппироваться и ждать, пока они прекратят, надеясь, что я не настолько разозлил их, чтобы они захотели меня убить или покалечить. Было больно; я задыхался, глотая пыль. Утешало лишь то, что стража, похоже, слишком увлеклась мной, чтобы преследовать Кифа.
— Все, хватит, — скомандовал вдруг один. Самый сообразительный — понял, что я просто пережидаю, пока им не надоест пинать меня. — Заберем его в расположение и…
Темная тень промелькнула где-то над нами. Я замели ее краем глаза, повернул голову, и тут же небо надо мной померкло. Оно стало темно-серым, клочковатым, словно грозовая туча вдруг рухнула и почти прижалась к земле своим кудлатым брюхом. Стражников раскидало по сторонам порывом ветра. А потом, словно раскат грома, раздался утробный предупреждающий рык. Я поднял голову и наконец сообразил, что надо мной не сбрендившая туча, а действительно брюхо — покрытое шерстью, благоухающее отнюдь не запахом дождя брюхо могучего зверя. По обеим сторонам от меня стояли четыре лапы, грудина уходила резко вверх.
Я закопошился, встал на четвереньки. Стражники выставили перед собой алебарды, слаженно двинулись на зверя. Тот снова зарычал, ощерился. Я отполз вбок, кое-как поднялся на ноги. Зверь, могучий бурый волк, в холке был выше меня на голову и, скосив глаз, смотрел на меня сверху вниз… В переносном смысле она и раньше на меня так смотрела.
— Нора?..
Вместо ответа зверь медленно согнул лапы, прижался к земле. Недолго думая, я вцепился в шерсть на его холке. Миг — и мы взмыли в воздух и провалились в искристое голубое марево, оставив стажу далеко внизу.
— Нора!..
В первое мгновение меня чуть не сорвало с ее спины. Избалованный аккуратностью Кифа, я не ожидал, что ветер рванется нам навстречу, а сама Нора будет двигаться скачками, рывками. Мир тоже скакал, рвался, появляясь кусками, когда Нора опускалась на что-то, чтобы оттолкнуться и снова взмыть в воздух. Наконец мы приземлились на какой-то улочке. Я тихо сполз со спины зверя. «Надо же, Нора и в самом деле оказалась оборотнем», — не без удивления подумал я, наблюдая за тем, как огромная бурая волчица протискивается в щель между домами. В нашем мире оборотней-людей (по крайней мере, как нам говорили в училище) не существовало. Только звери, которые превращались в более крупных, страшных, кровожадных почти до безумия и потому очень опасных существ.
Не прошло и нескольких минут, как Нора вернулась в своем более привычном для меня обличье. На ходу она поправляла платье под доспехом.
— Спасибо, — сказал я.
Нора эффектно тряхнула волосами.
— Не за что. Идем.
— Куда?
— У тебя же было какое-то дело к Кифу. Так?
Я кивнул и последовал за Норой. Вместе мы пересекли несколько кварталов и вышли к докам, где я и Рида впервые встретили Кифа. Нора уверенно провела меня через лабиринт старых строений, и вскоре мы оказались на пустыре, за которым простиралась широкая мелкая заводь. На берегу лежали заброшенные полусгнившие лодки. А на другой стороне заводи, завалившись на бок, стоял старый корабль.
— Нам туда, — сказала Нора. Пройдя по узким мосткам, она аккуратно спустилась в воду, которая здесь едва доставала ей до пояса. Впрочем, называть водой зеленовато-желтую жижу, которая закачалась вокруг Норы, как испортившийся пудинг, язык не поворачивался.
— А перенестись туда ты не можешь? — спросил я.
— В этом обличье — нет, а звероформа в откате. Давай уже, поторапливайся.
Ну, нет — так нет. Я полез в «воду». Тело, которому и так основательно досталось, отчаянно протестовало. Но, когда я оказался в «воде», ее прохлада оказалась неожиданно приятной. Дно, правда, было илистым и покрытым водорослями, наводящими на мысль о старом рваном тряпье и существах, которые в нем ютились. Но Нора впереди уже не шла, а плыла, так что терпеть это все оставалось недолго.
