Владыки света полностью

Его тон был столь соблазнительно рассудительным…. Майкл уже уперся спиной в бок Рахили; он почти что чувствовал, как она нашаривает дверную ручку и потихоньку начинает ее поворачивать.

— Не покидай меня! — во весь голос закричал Исмаил, делая шаг вперед.

Рахиль открыла дверь и вдруг отпрянула обратно, толкнув Майкла так, что он шагнул прямо навстречу Исмаилу, почти к нему в руки. Позади себя он услышал страшный шум — в комнату ворвалась свора собак, угольно-черных и таких огромных, каких Майклу никогда не приходилось видеть.

«Если он коснется меня, это конец»,— с невероятной четкостью пронеслось у Майкла в голове. Он бросился в сторону, поперек кровати.

Рахиль оказалась прижата к стене, не имея возможности пошевелиться. Обозленные псы ухватили ее пакет и принялись терзать его, разрывая на куски, однако владелицу его они, похоже, не видели. Майкл осторожно перекатился на кровати и стал понемногу сползать в противоположную сторону. Взглянув вверх, он перехватил одобрительный взгляд Рахили.

Исмаил двинулся вперед, расшвыривая собак, словно пытался отыскать под ними Майкла. И хотя он явно слышал человеческие голоса, шум собачьей возни успешно их заглушал, давая Майклу и Рахили возможность вздохнуть чуть свободней.

«Вот только комната не такая уж большая. Если мы отсюда не выберемся, он в конце концов найдет нас».

Вдруг лай прекратился. Майкл проскользнул под кровать и взглянул вдоль ковра. Только босые ноги Исмаила. Он оглянулся, пытаясь отыскать ноги Рахили, но их нигде не было видно. Он заполз глубже под кровать.

— Майкл! Зачем ты это делаешь? Приди ко мне. Помоги мне. Мы ведь одно и то же, ты и я.

— Не верь ему, боббеле,— прошептала ему на ухо Рахиль. Майкл инстинктивно вздрогнул, но не проронил ни звука.

В большинстве отелей ножки кроватей привинчивают к полу, чтобы их не украли предприимчивые постояльцы. Но то ли «Новый Иерусалим» привлекал гостей более высокого пошиба, то ли здешние кровати были недостойны того, чтоб их красть, но, как заметил Майкл, кровать оказалась на роликах и могла быть легко передвинута.

Обуянный воодушевлением, смешанным с неподдельным ужасом, Майкл резко толкнул кровать вперед и вверх. «Бежим!» — закричал он, толкая Рахиль вперед. До него донесся изумленный вскрик Исмаила. «Бежим, говорю!» — снова завопил Майкл. Кровать встала на ребро и раскачивалась из стороны в сторону — он толкнул ее как следует.

За открывшейся дверью показался коридор. Майкл бросился бежать сломя голову, не оборачиваясь на старушку, а когда наконец обернулся, то почувствовал, что пол проседает у него под ногами, и он проваливается вниз, как сквозь зыбучий песок…

Во тьму.

Глава шестая. Дым и зеркала

Сьюзен закричала, отскакивая от человека в зеркале, Поскользнувшись на кафеле, она чуть было не упала, но Исмаил протянул из зеркала руку и ухватил ее за локоть. От его прикосновения ее объял атавистический, иррациональный ужас. Она попыталась встать на ноги, но повисла на руке Исмаила, тащившего ее к себе. Ей была видна эта торчащая из зеркала рука: застиранный рукав грубой хлопчатобумажной рубахи и гладкая упругая кожа, лишь слегка тронутая солнцем.

— Не сопротивляйся, — вкрадчиво произнес он без тени злобы и понукания.

Его лицо по ту сторону зеркального стекла было невозмутимым, совершенно безразличным к судьбе своей жертвы и выражавшим лишь сосредоточенность на стоящей перед ним задаче. Но пальцы его вцепились в руку Сьюзен мертвой хваткой.

— Пусти меня! — отчаянно прошептала Сьюзен.

Закричав было, она быстро поняла, что, хотя Майкл находился поблизости, звать его из-за запертой двери не было никакого толку.

Исмаил продолжал ее тащить, и пальцы Сьюзен ощутили твердую и неподатливую поверхность холодного и влажного стекла. Она ухватилась было за край раковины, но все ее усилия были тщетны — хватка Исмаила не ослабевала. Острая боль пронзила ее руку, крепко придавленную к стеклу зеркала. Казалось, она вот-вот разорвется на куски.

И тут Сьюзен почувствовала, как ее пальцы погружаются в прохладную студнеобразную среду, неумолимо обволакивающую ее кожу. Ее рука легко проскользнула внутрь, позволив Исмаилу полностью отступить за зеркало. Теперь она не чувствовала его хватки; словно некий дьявольский конвейер увлекал ее в неизвестность.

«О Боже, нет — не отдавай меня ему. Я этого не выдержу. Не выдержу. Он сейчас разорвет меня на части».

Вторая ее рука соскользнула с края раковины, и Сьюзен погрузилась в зеркало по плечо. Она больно ударилась щекой о стекло, и тут на нее нахлынули новые страхи — задохнуться, ослепнуть, быть похороненной заживо в неведомой могиле.