Она ничем не могла себе помочь. Сверхъестественная сила поднимала ее вверх. Сьюзен отчаянно брыкалась и металась из стороны в сторону, пытаясь отвоевать себе хоть несколько мгновений жизни. Подбородок ее оказался прижат к груди, но почти тут же она почувствовала холодное прикосновение стекла к затылку — ее голова начала погружаться в зеркало. Она попыталась высунуть ее наружу, но тщетно. Прохладная среда неумолимо обволакивала ее макушку, ее уши — и наступила тишина. Задыхаясь, Сьюзен принялась судорожно глотать воздух, сколько хватало легких; вытаращив глаза, она уставилась на расположенное всего в нескольких шагах окно.
За окном было утро, город и все атрибуты нормальной жизни в нормальном мире. Из глаз Сьюзен брызнули слезы и потекли по стеклу. Ощутив жжение в уголках глаз, она плотно сжала веки, а когда мгновение спустя решила открыть глаза, то обнаружила,
— Он использует ее, — невозмутимо произнесла Рахиль. — Такая опасность всегда есть. Любовь делает нас уязвимыми — но без любви мы не люди. Парадокс,
— У меня никогда не было времени на кроссворды, — брякнул Майкл невпопад.
Он сидел в кромешной тьме на чем-то твердом, совершенно не помня, как приземлился, — помнил только, как начал падать, выбежав из номера в гостиничный коридор. Он протянул руку — и его пальцы наткнулись на ровную поверхность, ни теплую, ни холодную, слегка податливую, как плотная резина.
— Где мы? — спросил он, пытаясь совладать со своим страхом и подступающей тошнотой.
— Нигде. Я решила, что это будет самым безопасным для тебя местом, — ответила Рахиль.
Похоже, так оно и было. Сделав глубокий вдох, Майкл не почувствовал ни запаха, ни даже влажности. Он не мог сказать, было ли окружавшее его пространство большим или маленьким. В этой черноте он испытал облегчение, коснувшись своего лица и обнаружив, что его глаза открыты.
— Что ты видишь? — спросила Рахиль. — Ни зги, — ответил он.
— Великолепно. Может, теперь ты прекратишь всю эту ерунду, и мы сможем поговорить.
— Я? — возмущенно переспросил Майкл. — Все, что я пытаюсь сделать, — это остаться в живых.
Рахиль красноречиво хмыкнула. Майкл испытал приступ раздражения, но отогнал его от себя как бесполезные эмоции. Он попытался в точности припомнить, что с ним произошло, но в его сознании словно встала белая стена.
— Ты любишь кино? — спросила Рахиль, сидевшая, судя по всему, в двух футах слева от него. — Насколько я понимаю, когда актеры массовки, спасающиеся от бедствия, все одинаково перепуганы, это выглядит не очень-то достоверно. Люди, они разные, даже перед лицом катастрофы. Поэтому одним велят изображать испуг первой степени, другим — второй, третьим — третьей и так далее. Так оно выходит куда реалистичней.
Майкл пропустил ее слова мимо ушей и поднялся на ноги, но темнота дезориентировала его, и он сделал попытку опереться на несуществующую стену.
— Осторожно! — предостерегла его Рахиль.
— Вы можете меня видеть? — спросил Майкл, с трудом восстанавливая равновесие.
— Это твоя собственная темнота, — невозмутимо ответила Рахиль. — Разумеется, темнота любого человека в каком-то смысле его собственная, но я ведь не об этом, как ты понимаешь.
Майкл предпочел не отвечать, а сосредоточиться, чтобы вновь обрести способность мыслить.
— Здесь все дело в панике, — продолжала Рахиль. — Если бы ты убегал от гигантской ящерицы, пожравшей Детройт, я приписала бы тебе испуг второй степени. Думаю, у тебя сейчас где-то шестая степень, но ты не проявляешь его толком.
— Может, я просто хорошо его скрываю.
Услышав ее смех, Майкл пожалел, что Рахиль его разговорила.
— Послушайте, — твердым голосом сказал он. — Мы можем выбраться отсюда? Или вы хотя бы можете включить здесь свет?
— Не знаю. Придется еще чуть-чуть на тебя положиться. Попробуй-ка подышать.
— Что?
Тут он заметил, что действительно не дышит. Это открытие, однако, отнюдь не заставило его тут же сделать вдох. Он почувствовал головокружение и, приложив вполне сознательное усилие, попытался втянуть в легкие воздух — но у него ничего не вышло. Окружавшая его чуть тепловатая, лишенная запаха атмосфера была не более чем искусной подделкой. Майкл плыл в пустоте, и вдруг его представление о своем местоположении изменилось — теперь он стоял на бесконечной равнине в лишенном света мире.
— О твоей жизни или смерти речь не идет, — послышался издалека голос Рахили. — Если ты не будешь дышать, то просто исчезнешь.
