Владыки света полностью

Он встряхнул головой, как пьяный, пытаясь отогнать от себя открывшуюся картину. Все его тело, принужденное к единственному положению, наполнилось тупой болью. Почти инстинктивно он продолжал брыкаться, давая выход панике. Он, однако, не питал иллюзий насчет возможности высвободиться с помощью силы или, скажем, сверхъестественного волевого акта. Рядом с металлическим остовом койки он увидел запыленные часы, показывавшие десять утра.

Шло время, а в комнате все оставалось по-прежнему. До него доносился шум сливного бачка из общей ванной в конце коридора, пару раз рядом с дверью слышались тяжелые шаги. Майкл попытался стучать ногами о пол, чтобы привлечь чье-нибудь внимание. Похоже, это заведение было из числа тех, где, как он хорошо знал, полиция не удостаивает вниманием ничего, в том числе и трупы умерших от голода.

В течение следующего часа он предавался тому, что перебирал в уме всевозможные планы мщения. Его ненависть естественным образом оказывалась направлена на Исмаила, в меньшей степени — на Соломона. Он был бы вовсе не против увидеть их обоих держащими ответ за все то, что они с ним сделали, — вот только перед каким судом? Да и будет ли он жив, чтобы это увидеть? Понемногу жажда мести сошла у него на нет; единственным ее результатом явилось еще большее измождение. Он замер и вновь задремал.

Проснувшись, он не стал более тратить время и силы на безумства. Вместо этого он заставил свои мысли обратиться к тому, о чем ему рассказывал Соломон: к силе. Что он видел с тех самых пор, как покинул медпункт, кроме устрашающих проявлений силы? Соломон, да и Рахиль, рассказывали ему о своих возможностях. Способность к превращению материи, способность по собственной прихоти создать и разрушить самое мироздание. Преодолевать время и пространство, а то и смерть, трансформировать реальность… все те способности, которыми мифы, легенды и дешевые фантастические романы обычно наделяют богов.

«А теперь,— думал Майкл, — я на собственной шкуре ощущаю, что значит гнев бога. Для богов мы то же самое, что мухи для шаловливых мальчишек. Они убивают нас ради развлечения».Но ведь это его собственная фантазия, не так ли? Его никто не убивал, а Соломон к тому же прямо у него на глазах убил его врага. Что им нужно? Что они хотят ему показать?

Майкл почувствовал, что испытывает сильный голод и жажду. Несколько придя в себя, он подумал, не выйдет ли у него рывком подобраться вместе с опрокинутым стулом поближе к двери, чтобы постучать в нее ногами. вряд ли, но нужно было попробовать. Затратив титанические усилия на то, чтобы продвинуться на один дюйм, он вернулся к размышлениям.

Он решил зайти с другого конца, отставив богов в сторону. «Предположим, что Тридцать шесть — обычные человеческие существа, какими стараются казаться», — сказал он себе. Было невозможно в таком случае представить, как им удается совершать переход между обычной явью и родной для них реальностью, похожей на сон. Но он, Майкл, оказался именно в ней. Итак, остается предположить, что он по-прежнему находится в человеческом измерении. Как и зачем это случилось — неважно. Такова данность. Следовательно, борьбаза возвращение через грань бесцельна, столь же бесцельна, как стремление вернуться в детство. Если так, то двигаться отсюда можно только вперед.

Ясность его построений поразила Майкла. У него появилось странное чувство, что эти мысли возникают сами собой, словно будучи навеяны извне его мозга, но голос, звучавший в его голове, был его собственным, не чужим. Стоп… он теряет нить. Майкл сделал глубокий вдох и вернулся к тому месту, на котором оборвались его мысли.

Единственный путь отсюда — вперед. Что это значит? Он пытался оставаться в стороне, но события неумолимо настигали его. Он пытался бороться с врагом, перехитрить его, в моменты слабости даже соглашался уступить и позволить буре пронестись над своей головой. Это ничего не изменило. Значит, все это было либо одинаково опасно, либо одинаково безвредно. Каким-то образом Тридцать шестьчувствовали себя в безопасности. Таково было единственное решение, совершенно новое для сознания Майкла, и он сосредоточил свое внимание на нем.

Каким непостижимым образом мир мог быть в безопасности, имея в себе Исмаила? Это все равно что сказать, что мир может быть в безопасности, имея в себе зло. Неужели Тридцати шестиудалось решить проблему зла?

В дверь постучали. Дверная ручка задергалась — кто-то пытался войти.

— О, заперто! Кто это еще там? — подозрительно спросил приглушенный голос. Майкл замычал, но стоявший перед дверью перестал дергать ручку. «Попробуй еще раз,— мысленно произнес Майкл, велев себе успокоиться и не пытаться бороться. — Там не заперто. Там открыто».