Со свинцового неба неторопливо падали и тут же таяли маленькие снежинки. На противоположной стороне улицы Майкл увидел газетный киоск. «Узнать,
— Здесь не библиотека. Будете брать и эту? — проворчал замерзший индеец.
— Я возьму по экземпляру всех газет, — ответил Майкл.
Майкл читал газеты одну за другой. По их шапкам он установил, что сегодня было четырнадцатое ноября. Из его жизни выпали шесть месяцев, и за эти шесть месяцев Пророк-таки успел оставить свой след. Сидя в подвернувшейся забегаловке на Авеню Би, Майкл осторожно разворачивал страницы, выкладывая их, как части мозаичной головоломки. Расплатившись за дешевый обед, к которому не испытывал ни малейшего влечения, он пытался склеить происшедшее воедино. «Тайме» по-прежнему выглядела как «Тайме», но, вчитавшись, он обнаружил нечто сюрреалистическое.
В газетах не было заголовков, посвященных Ближнему Востоку, так как четырьмя месяцами ранее, когда весь регион был на грани войны, оружие всех противоборствующих сторон отказалось стрелять. Апокалипсис положил вражде конец. Три религии объявили перемирие, скрепленное процессией вокруг Храмовой горы. Гора была теперь разделена на три равные части — для нового Купола, базилики Божьей Матери и четвертого Храма. В Израиле, ко всеобщей радости, родилась дюжина рыжих телиц.
В Техасе ведущие фундаменталистские церкви собрались на барбекю; на следующий день они проголосовали в отношении прихода Антихриста за выжидательную позицию. Поскольку среди тех, кто отвергал в этой жизни все, кроме тщательного изучения труда св. Иоанна, было широко распространено убеждение, что Антихрист непременно будет евреем и вознамерится развязать войну, которая сотрет с лица земли всех евреев, за исключением ста сорока четырех тысяч, такое решение было воспринято с радостью и облегчением. «Мы всегда приветствуем любое воздержание от геноцида», — сказал источник в Тель-Авиве, пожелавший остаться неназванным.
Исмаил был в гуще событий. Его появление над Куполом воспринималось как (а) попытка его спасти; (б) то, что его разрушило, с целью дать мировым религиям долгожданный сигнал к пробуждению; (в) полнейшая мистификация. Тех, кто придерживался последнего мнения, больше не допустили на экраны, а некоторые из них в буквальном смысле слова напрочь исчезли из поля зрения. Исмаил появился спустя неделю после трагедии, требуя от воюющих фракций фанатиков установления мира. Отказавшиеся были поражены страшным мором, переполо-винившим население в одну ночь. (В ООН была предложена резолюция, выражающая сожаление по поводу этого возмездия, если таковое действительно исходило от Пророка. Поскольку осторожность есть лучшая черта дипломатии, резолюция не прошла.) Вся территория от Турции до Египта стала теперь «Восточным Экономическим Сообществом»; границы были уничтожены. Повсюду бурлили официальные празднества, в то время как люди до сих пор хоронили погибших и отстраивали разрушенное.
Пророк не объявил себя правителем; он заявил, что пришел, чтобы принести любовь и навсегда уничтожить то, что этому мешает. С такими идеями государства были не готовы бороться — он ничего не просил, ничего не требовал, просто говорил людям, что он есть инструмент их собственной силы. Чем сильней они станут, уничтожив в себе тьму, тем более приблизятся к раю на земле.
Где-то в недрах Ватикана возникло ощущение, что мусульмане своим приходом Махди перетянули одеяло на себя. Возник к тому же повод и для некоторой нервозности: в конце концов у собора святого Петра тоже есть купол. Положение казалось весьма щекотливым, пока собрание кардиналов не подвергло тщательному пересмотру доктрину папского предстоятельства. Коль скоро папа был только лишь временщиком, наместником, ожидающим прихода истинного владыки Церкви, римский престол может быть освобожден по первому требованию. Не возжелает ли Пророк его занять? Со скромностью кинозвезды, отвергающей заманчивое предложение, Пророк от участия во втором пришествии отказался. Впрочем, христиане смогли вздохнуть с облегчением, когда он публично объявил, что также не является Имамом. И словно в доказательство своего желания быть общедоступным Мессией, он одним мановением руки стер с лица земли все секретные базы «Хамаса» и «Черного сентября» на Оккупированных Территориях (ныне благоразумно переименованных в «Большой Иерусалим», так что свой кусок пирога получили все).
