Он думал о себе, о своей жизни, о служебной карьере. Ведь его родители и мечтать не могли о том, что их сын когда-нибудь достигнет достаточно высокого положения. Он вспомнил различные моменты своей жизни, взлеты и падения, когда он думал, что все пропало и когда брался за, казалось бы, невозможное. Вспомнил, как мечтал стать инженером и как ему не удалось это, как он страдал в первые годы армейской жизни, но потом добился того, что его стали ценить и уважать товарищи. Он не забыл трудных лет в военном училище и отчетливо помнил тот день, когда стал офицером.
Все это пронеслось в его голове, когда он шагал по ночному городу, претерпевшему за последние часы столько потрясений. К его удивлению, на улице было сравнительно много народу, хотя час был поздний. Люди выходили из домов, из близлежащих улиц. Идя мимо них, он думал о том, что, вероятно, они презирали его прежде, но теперь их отношение к нему изменилось. Они делали вид, что не узнают его, считая, что он один из тех, кто блокировал примэрию, пытаясь подавить установленную ими власть. Так думал он, идя тяжелыми шагами. Время от времени он передергивал плечами, словно желая сбросить с себя взгляды людей, смотревших на него из-за углов и из окон домов.
Они могли бы его и убить без всяких угрызений совести. Он чувствовал это, и его охватывало озлобление. Ему хотелось остановить их, собрать и крикнуть им, что совершенное им сделано для них же, а они, неблагодарные, теперь презирают его только за то, что на нем была военная форма.
Эти люди возмущены тем, что случилось и что сделал Танашока. Они сочувствовали тем, кто находился в здании примэрии. Теперь он понимал, какую силу они представляют и что значит их единство. Он почувствовал необходимость быть среди них, стоящих перед кордонами жандармов и моряков, окруживших площадь. Они не двигались, не проявляли активности, но и не отступали. Не выступали против Танашоки, не бросали камней в его стекла, однако то, что они собрались все вместе, не могло означать ничего хорошего для дряхлого богача.
Дряхлый старик богач!.. Василиу теперь узнал многое о его жизни, о том, как совершилась эволюция этого человека: прожженный бандит стал хозяином этого города. Василиу знал теперь о преступлениях и грабежах, совершенных Танашокой. Этот почитаемый в городе человек начал с бандитских ударов ножом. Теперь он занимался особенно крупными сделками и махинациями. Один солдат рассказал Василиу о кладе, добытом им и спрятанном вместе с другими. Танашока потом забрал клад себе, обманув всех.
Грабеж, вероломство, беззастенчивость в выборе средств — все это, начиная от элементарного и очевидного попрания достоинства человека и кончая возведением своей персоны до общественно-государственной значимости, делалось во имя богатства и власти.
Неотвязная мысль о том, что он, крестьянский сын, потерявший землю, которой был наделен по закону, с годами растерявший все, во что верил, и достигший того, о чем и мечтать не мог никто в его роду, заставляла Василиу думать, что его отец потерял столь желанную землю из-за махинаций Танашоки, который лишил куска хлеба сотни людей.
Раздумывая над всем этим, Василиу недоумевал: разве возмущаться всем, что происходит, означает заниматься политикой?
Шаг его становился все тяжелее. Люди на улицах не знали, что его вызвал командор, что, может быть, через несколько минут его арестуют за то, что он не хотел видеть в их глазах ненависть, которую он не заслуживает.
Он мысленно пересмотрел все тяжелые ситуации, которые пришлось пережить. Они были преодолены во имя определенной цели. Ему хотелось своим трудом, честностью и цельностью характера добиться такого положения и достичь такой ступени общественной лестницы, с которой уже никто не смог бы его столкнуть.
И вдруг все разбилось вдребезги. Ему надо выбирать одно из двух, даже если он не хотел бы ни того, ни другого. Так неожиданно вдруг оказаться в положении несправедливо презираемого этими людьми! Или через некоторое время выслушать нотацию какого-то фанфарона о долге! А может быть, командор и не станет с ним разговаривать, а просто арестует его?!
Чувство полного безразличия овладело им. Он и в грош не ставил этого человека, но один и тот же вопрос все время мучил Василиу: «Зачем, зачем?.. Выбор сделан, это верно. То, о чем говорит Дрэган, внушает мне больше доверия. Но почему я обязательно должен выбирать?.. Что у меня общего с политикой?»
И несмотря на то что его выбор не казался ему плохим, он чувствовал себя униженным в собственных глазах.
Командор встретил его, вытаращив глаза в красных прожилках сосудов. Он потащил капитана в помещение позади кофейни и тщательно прикрыл за собой дверь.
— Милостивый государь, хорошо что вы пришли… Но как вы трудны на подъем, милостивый государь!
Капитан ничего не понимал.
— Нам надо поговорить, ситуация очень напряженная, — продолжал командор.
Василиу по-прежнему ничего не понимал. Командор принял его молчание как отказ войти с ним в контакт.
