Здесь сосредоточилось несколько подразделений, расположившихся полукругом и отделенных друг от друга небольшими промежутками. У входа в здание примэрии змеились по асфальту толстые черные провода, ведущие к ящикам с динамитом в подвал, под фундамент здания.
— Братья, братья, это я, полковник Кондря, префект уезда! — послышался удививший всех голос.
— Что такое?..
Командор отскочил от своего стола, где он вместе с другими офицерами организовал нечто наподобие штаба, и вышел вперед.
— Братья… выпустите нас, братья!.. Нас здесь несколько честных людей! — кричал все тот же голос.
Когда префект был у выхода из примэрии, командор через разбитое окошечко в узорчатой двери увидел губы и кончик его носа.
— Господин командор, это я, полковник Кондря! И господин Сегэрческу тут! С нами еще несколько честных людей… Откройте дверь!
Командор отдал несколько коротких команд. Решетку отвели, открыли дверь. Префект всей своей тяжестью упал на грудь обнявшего его командора, сумев лишь вымолвить признательное:
— Братья!..
Вслед за ним вышел инженер Сегэрческу. Он остановился в дверях, еще не веря в освобождение, потом обрел свою обычную манеру держаться и обвел взглядом группу зданий на противоположной стороне площади. На несколько секунд его взгляд задержался на здании клуба национально-либеральной партии. Мысленно сказав: «Теперь я герой!» — он с гордо поднятой головой шагнул вперед и, похлопав офицера по плечу, произнес:
— Спасибо вам, командор!
Командор хотел было поклониться в ответ, но префект, обнявший его, мешал ему это сделать.
— Много ли в примэрии людей, господин префект? — спросил командор.
— Много! Черт знает сколько их там! Хорошо, что мы вырвались, — сказал префект, думая только о своей собственной персоне.
Возле двери один моряк, а чуть подальше еще двое осматривали выходящих. Когда они закрыли дверь и отошли, никто не заметил, что в группе вышедших из здания было не восемнадцать, а девятнадцать человек.
Ночь опускалась на площадь.
Внезапно Дину почувствовал на себе чей-то колючий взгляд. Он увидел крупное лицо, густую, местами поседевшую бороду. Глаза были маленькими, живыми, и в них застыла насмешка. Дину хотел отстать, но густой насмешливый голос окликнул его:
— Что, не узнаешь меня?
— Нет, не узнаю.
Первой мыслью Дину было убежать. Он мог бы раствориться в массе солдат, но до них оставалось не менее двадцати шагов. Маленькие глазки бородача по-прежнему насмешливо смотрели на него. Дину хотел было потихоньку слиться с остальными моряками, но почувствовал, что его схватили за руку. «Этот меня выдаст», — подумал он, и в этот момент в его ладони зашелестела бумажка.
— Возьми! — шепнул бородач. — Это мое удостоверение вестового. Можешь ходить свободно. Иди влево и будь осторожен — на этот раз офицеры выделили в наряд кулацких сынков.
Удалившись, Дину ощутил потребность еще раз взглянуть на бородача и оглянулся. Глаза моряка по-прежнему оставались насмешливыми. Или, может быть, просто озорными.
Дину глубоко вздохнул. Он смешался с моряками, как дисциплинированный солдат, одернул форму и направился прямо к командору.
— Господин командор, разрешите доложить…
Командор, пересекавший площадь, остановился, едва смерив Дину презрительным взглядом. Но выражение его лица изменилось: на нем отразилось удивление, когда матрос неожиданно схватил его за руку и быстро потянул в сторону.
— Сюда, пожалуйста, господин командор!
Эти слова были сказаны повелительным тоном, и, почувствовав это, командор взбесился:
— Осел, как ты смеешь?!
Он хотел вырвать руку, но Дину крепко держал ее.
— Успокойтесь, господин командор. То, что я хочу вам сказать, гораздо интереснее того, что хотите сделать вы.
Командор попытался обрести властный вид.
— Как ты…
Но на него был устремлен столь жесткий взгляд, что командор счел необходимым снизить тон и спросил более миролюбиво:
— Что тебе нужно от меня?
— Хочу, чтобы вы меня заверили, господин командор, — твердо и сурово прозвучал голос моряка, — что не сделаете больше ни одного шага в сторону примэрии и не дадите хулиганам предпринять какие-либо действия. Взрывное устройство в ваших руках, демонтируйте его!
Командор побледнел, потом покраснел и выдавил сквозь зубы:
— Как ты смеешь? Я сейчас же позову охрану!
Но моряк только крепче сжал его руку:
— Не позовете! И сделаете то, что я скажу. Это единственная для вас возможность спасения. На вашей совести уже есть гибель одного человека. Делайте то, что я говорю, — это ваш единственный шанс. — Дину, еще раз окинув командора взглядом и убедившись, что его слова возымели действие, в насмешку встал по стойке «смирно» и громко произнес: — Слушаюсь, господин командор! — Он четко, по-уставному, сделал поворот кругом через левое плечо и исчез.
Командор не сразу пришел в себя. Да, хорошо было бы, если бы он смог выманить коммунистов из здания, отвести их на какое-нибудь судно и поднять трап, чтобы лишить их всякой связи с городом!
И он набросился на одного из лейтенантов:
