Я обрисовал ему ситуацию с формированием Верховного Совета СССР и попросил вмешаться в определение состава российских представителей. Он предложил завтра же встретиться в Большом Кремлевском дворце, где шел очередной съезд или сессия Верховного Совета народных депутатов РСФСР, переговорить в перерыве. Не знаю, как позже, но тогда память у него была отменной. В условленное время он появился в Екатерининском зале БКД, где я его ждал. Не присаживаясь, просто облокотившись на высокий мраморный подоконник, мы за несколько минут обо всем договорились. Причем ничего из сказанного вчера повторять не пришлось. Российскую депутацию можно было считать сформированной. Так и произошло.
С Украиной же дело никак не двигалось. 8 октября сессия Верховного Совета республики действительно открылась, и действительно в первоочередном порядке, как и обещал мне Гринев, был поставлен вопрос «О депутатской группе Украины в Совете Республик и Совете Союза Верховного Совета СССР переходного периода». 9 октября парламент Украины принял за основу проект постановления, в котором говорилось:
«Учитывая то, что Верховный Совет СССР в соответствии с Законом СССР «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» наделен правом принимать законы, которые действуют на территории суверенных республик, что противоречит Конституции Украины, Акту о независимости Украины, Декларации о государственном суверенитете Украины, депутатские группы в Совет Республик и Совет Союза Верховного Совета СССР не направлять».
И даже несмотря на то что В. Б. Гринев получил поручение еще раз изучить вопрос, провести консультации с другими союзными республиками и через неделю еще раз доложить об этом на сессии, было ясно, что Украина решение приняла.
В этом я еще раз убедился, когда в Москву привезли протокол обсуждения. Всего выступил 21 депутат, то есть дискуссия была напряженной. 7 ораторов выказались за делегирование украинских представителей в Верховный Совет СССР, 10 — против, а еще 4 — за то, чтобы участвовать в работе только одной палаты — Совета Республик. И среди этих четырех — Л. М. Кравчук и В. Б. Гринев. По сути дела, это тоже были выступления «против», так как двухпалатный парламент приобретал при таком подходе абсолютную нелегитимность.
11 октября мы с Р. Н. Нишановым доложили об этом Горбачеву, и он после долгих колебаний еще раз отложил начало сессии нового Верховного Совета.
По-моему, это была наша последняя с Рафиком совместная записка президенту СССР. Мой коллега оказался в весьма щекотливом положении. Наши с ним полномочия председателей палат завершались в день открытия сессии Верховного Совета нового состава. Меня это не очень волновало, так как я уже принял свое решение — в отставку, независимо от того, будут меня снова рекомендовать председателем или не будут. У Нишанова ситуация была принципиально иной. В республику он вернуться не мог, ибо они с президентом Узбекистана Исламом Каримовым, мягко говоря, терпеть не могли друг друга. В Москве ему работу никто не предлагал. Жил он в хорошей, но служебной квартире, на которую, безусловно, начнет претендовать новый руководитель палаты.
Совершенно понятно, что в таком положении человек не может гореть трудовым энтузиазмом, поэтому приходилось все чаще закрывать амбразуру собой. А задачи были нешуточные. Наряду с формированием Верховного Совета надо было готовить реформирование Конституционной комиссии и приступать к работе над изменениями в Конституции СССР. Не просто актуальным, а сверхактуальным было принятие нового избирательного закона, для чего его, разумеется, следовало сначала написать. Измененные условия формирования парламента означали, что в Верховный Совет СССР войдет значительная группа людей, не являющихся союзными народными депутатами, — как оплачивать и организовать их труд, где разместить, ведь к началу сессии члены старого Верховного Совета не успеют освободить занимаемые ими помещения (некоторые вообще отказались это сделать)? Какую форму голосования определить на совместных заседаниях палат, учитывая, что в палате Совет Республик будет действовать принцип: одна республика — один голос? Так как Комитет по делам обороны и безопасности на последней сессии Верховного Совета расформирован, кто будет заниматься проблемами национальной безопасности? По новой схеме работы требуется еще один зал заседаний, надо попытаться заполучить зал пленумов ЦК КПСС, здесь же, в Кремле. Какие изменения требуется внести в Закон о статусе народного депутата СССР, чтобы уберечь парламентариев от преследований местной номенклатуры, которые обязательно будут? Надо хотя бы вчерне определить механизмы взаимодействия Верховного Совета с Госсоветом СССР. И так далее, и так далее.
