Минутная толчея, в течение которой люди отошли на пару десятков шагов от ступеней храма, оставив у его подножия в одинокого человека. Впрочем, все собравшиеся на площадке маги уже знали — не человека. Миг — и в пробежавшей по стоящей одинокой фигуре волне изменений скрылось человеческое тело, чтобы в другой миг всеми цветами радуги на ярком дневном солнце заблестела серебристо-чёрная с радужным отливом чешуя огромного ящера. Взмах громадных кожистых крыльев, поднятая налетевшим ветром пыль, толчок мускулистых лап, заканчивающихся острейшими двадцатисантиметровыми когтями, и в небо устремился громадный дракон. Взлетев, он сделал несколько кругов вокруг храма, постепенно поднимаясь в небо, и, пронёсшись прямо над острым шпилем башни, устремился прямо вверх, в небеса, загребая воздух мощными взмахами крыльев.
Быстро уменьшающаяся чёрная точка давно растаяла в голубом небе, а люди всё стояли на пороге храма, посвящённого вернувшемуся богу… Для кого-то не богу, но Демиургу… А для кого-то — своему далёкому предку…
— Орив, что мы будем делать дальше? В столице волнения, умирают люди. Казни на главной площади происходят круглосуточно, кровью уже залита вся страна, а количество приговорённых к смерти не уменьшается. Народ испуган и во всём винит магов.
— Один обещал, что тех, кто невиновен в смерти магов, трогать не будут.
— Лес рубят — щепки летят, Орив. Один обещал, что невиновных не тронет он, а не герцог. А это, признайся, большая разница. Под предлогом казни убийц магов Симус уничтожает не их самих, а неугодных лично ему людей, в свете изменившейся политической ситуации подготавливая для себя пути к отступлению. Чтобы удержаться у власти после смерти Илия, он пойдёт на всё, так что я практически уверен — среди казнённых немалая часть невиновных. К тому же палачи убивают и женщин, и детей. Так нельзя, Орив.
— Ты хочешь оспорить решение бога?
— Демиурга, Орив.
— Поверь, для нас разница несущественна — примерно как между правящим королём и его молодым наследником. Но в целом ты прав — решение Одина мне тоже не по душе. Я признаю, что гонения на магов были слишком жестокими, но так, как действует он — так нельзя…
— Ну так пойди и скажи это ему сам. Место и способ ты знаешь.
— Уже пробовал — не отзывается. Вторую неделю пытаюсь докричаться до Одина, чуть ли обнимая его алтарь, но в ответ — тишина.
— Один, кажется, предупредил нас, что в течение нескольких дней он может быть недоступен для вызова — у него возникли какие-то проблемы, хотя я даже в мыслях не могу представить, какие проблемы могут возникнуть у божественной сущности.
— Вроде бы, по непроверенным слухам, в нашем мире появился бог.
— Один сказал, что в нашем мире нет богов.
— Думаешь, что он не может ошибаться?
— Сложно сказать — замыслы богов и демиургов мне неведомы. Но мне страшно предположить такую ситуацию, в которой бы демиург ошибался — слишком уж могущественной сущностью он является. Его ошибки могут слишком дорого нам стоить.
— Хорошо, давай попытаемся вызвать его вместе — возможно, совместными усилиями сделать это будет легче.
— Давай попытаемся. Подходи завтра к обеду в храм. Я приведу ещё нескольких сильных магов.
— Можем сделать очередную попытку прямо сейчас — незачем ждать до завтра.
— Лишний день, поверь, ничего не решит, а завтра у нас будет дополнительный козырь, и шансы на разговор с Одином у нас увеличатся.
— Вот как? Почему ты так решил?
— Завтра в храм Одина придёт племянница Илия. Она хочет с ним встретиться и о чём-то поговорить. Утверждает, что это очень важно, но конкретно ничего не рассказывает. Запретить ей я не вправе — для всех магов вход на территорию академии свободный.
— Ясновидящая? Это меняет дело, она не пойдёт в храм, если не будет уверена в положительном результате вызова. И пусть даже видящая тоже может иногда ошибаться, но, возможно, с лэри Таней у нас действительно всё получится.
— Тогда другой вопрос — что будем делать с посольством в Шанару?
— А что с ним делать? Пусть с кандидатурами послов разбирается Илий.
— Не всё так просто… Илий почувствовал, что трон под ним зашатался, и не хочет предпринимать никаких решений, пока не поймёт, как ему действовать дальше, поэтому в Шанару сам не поедет, а пошлёт туда магов, сославшись на слова Одина. Один же фактически создал в Занадане касту неприкасаемых — теперь ни одного мага нельзя будет заставить сделать хоть что-нибудь, если он сам того не захочет. Причём сам маг может безнаказанно грабить, убивать, всячески притеснять простых людей, и ему за это ничего не будет. Отныне маги вообще могут не работать, а жить исключительно за счёт простых людей. Эдакие будущие феодалы… Ты не находишь, что роли поменялись?
— Всё даже хуже, чем ты думаешь. Своей властью Один фактически ввёл в Занадане рабство. Пусть пока это и незаметно, но пройдут годы, и маги ощутят свою силу, а со временем привыкнут к власти и вседозволенности. Мир уже раскололся на господ и слуг, а там уже недалеко до хозяев и рабов.
