Наиме провела большими пальцами по верхней части сальвара, по плавному изгибу низа живота между выступающими тазовыми костями. Она провела пальцем по линии чёрных как смоль волос от его пупка до верхней части сальвара. Она могла раствориться только в этой его части, в хитросплетении мышц, венчающих его бёдра, в мускулистой, покрытой шрамами талии, в том, как его кожа дрожала и покалывала от её прикосновений.
— Четыре, — прохрипел он. — Пять.
Наиме скользнула руками по его бёдрам и опустила сальвар вниз в тот же момент, когда тёмный дым окутал его кожу, когда он ослабил хватку, чтобы произнести заклинание. Макрам схватил её за талию и швырнул на кровать, как будто она ровно ничего не весила. Она смотрела на него снизу вверх, пока он полз к ней на четвереньках, приподнимаясь на локтях.
— Ты тёплая, — пророкотал он, опускаясь на неё всем весом и прижимаясь поцелуем к её ключицам, обнажённым низким вырезом сорочки.
Дышать под его весом было непросто, а эфемерный материал её сорочки и его нагота сочетались в порочном тандеме, делая жёсткое давление его возбуждения на её бедра совершенно очевидным, так что она вообще не дышала.
Наиме была невинна только в самом акте. Её мать была преподавателем в университете, она была склонна к прямоте и любила возможность поучать. На любую тему. Точно так же она учила Наиме убеждению, что вещи, которые не являются тайной, гораздо менее привлекательны для подростка. Тем не менее, это было достаточно загадочно, что у неё возникло искушение оттолкнуть его, чтобы она могла увидеть его, поскольку он не позволил ей даже мельком взглянуть.
Он поцеловал её, заставляя лечь на спину, его язык скользнул по её языку с таким наглядным намёком, что огонь расцвел в её животе и между ног, пульсируя. Она выгнулась под ним, обхватив руками его спину и бездумно проводя ногтями вверх и вниз по его коже. Макрам пошевелился и застонал. Его стон вибрировал в его груди и в её. Он приподнял колено к её бедру, чтобы снять с неё часть своего веса. Наиме оторвалась от поцелуя и сделала полный, глубокий вдох, опустив одну руку со спины на бедро.
Жёсткие волосы сминались под её ладонью, а мышцы на его ноге двигались и сгибались, когда он сместился, напряжённый под её хваткой. Плоская поверхность его колена, обрамлённая мышцами и сухожилиями, привлекла её внимание. Она очертила на нём круг кончиками пальцев.
— Мне потребовалась бы целая жизнь, чтобы познать каждую твою частичку, — слова казались колючими, когда она их произносила, наполненные смыслом, который она не хотела вкладывать, но и ложью они не были.
— Уже препарируешь меня, дочь Первого Дома? — криво усмехнулся он.
— Немного, — сказала она.
Он опёрся на руку, предоставив ей возможность двигаться, и наблюдал за ней с ошеломлённым выражением лица, которое говорило о том, что в этот момент его тело управляло больше, чем разум.
— Но только потому, что я хочу гораздо больше времени, чем у нас есть.
Отстранённость покинула его глаза, сменившись лёгкой грустью.
— Да.
Он наклонил голову и провёл переносицей по её подбородку.
— Я бы хотела увидеть тебя.
Наиме провела руками вверх по его бедру и обратно.
— И погубить тебя для любого, кто будет после меня? Это будет жестоко, — вымолвил он во впадинку её горла.
Наиме ущипнула его за бедро в знак упрёка, и он вздрогнул, тихо рассмеявшись ей в кожу.
— Думаю, возможно, ты уже это сделал.
Она подняла голову и поцеловала его в плечо. Он замер.
— Я не могу решить, будут ли это твои сладкие прикосновения или твои невыносимые слова, которые положат мне конец.
Он пошевелился, перекатываясь на бок и увлекая её за собой.
— Мне не следует их произносить?
— Нет, — сказал Макрам. — Скажи их все, чтобы они были у меня, когда я не смогу вспомнить, как ощущаются твои прикосновения.
Она закрыла глаза, желая сдержать слёзы. Она просунула одну руку ему под шею, а другую накрыла ею, прижимая его к себе. Левой рукой он обхватил её и прижал к себе, когда перекатился с боку на спину. Наиме не отпустила и не ослабила хватку, прижавшись головой к его голове и пытаясь сдержать свои эмоции.
— Я говорил тебе, что между тобой и мной не место контролировать себя, и я также сказал тебе, что чувствую твоё горе, — сказал он в её волосы, которые рассыпались по плечам и вокруг них.
— Если я отпущу, — Наиме судорожно втянула воздух, — мы потратим это время на то, чтобы собрать все мои осколки.
— Я хочу их, — сказал Макрам. — Я могу помочь тебе нести их.
Его руки крепче обхватили её. Воображаемая трещина вскрылась в её груди, боль от этого была достаточно реальной.
— Поистине ужасающий маг смерти, — она коснулась его губ, — который может разбить сердце своей нежностью.
Он обхватил ладонями её лицо, отрывая её голову от себя, затем собрал её волосы в кулак и отвёл их от её лица, целуя её. Он поднял голову с кровати, преследуя её, когда она села ему на ноги. Он заявлял на неё права всё полнее с каждым медленным, резким движением своих губ по её губам.
— Я должен остановить нас сейчас, — простонал он, когда прервал последний поцелуй, — прежде чем я больше не смогу заставить себя.
