А иркутский "биолог" В. Г. Шипачев издал книгу под будоражащим ум материалистическим названием "Об исторически сложившемся эволюционном пути развития животной клетки в свете новой диалектико-материалистической клеточной теории" (100). Предисловие к книге написала сама Лепешинская. Автор сообщал читателям, что если зашить животным в брюшную полость семена злаковых растений, а потом, спустя некоторое время, разрезать им живот и исследовать развившиеся вокруг инородных тел воспаления (естественно, гнойные), то можно "без труда" наблюдать, как растительные клетки распадаются, образуют "живое вещество Лепешинской", и как затем из него формируются нормальные животные (а не растительные!) клетки. Чем не триумф учения Лепешинской! Правда, выяснялась совсем уж дремучая безграмотность Шипачева. Он, оказывается, не знал элементарных подробностей строения ни животных, ни растительных клеток. В корневых волосках растительных проростков (которые, как хорошо известно даже школьникам, являются выростами клеток, то есть удлиненными частями одиночных клеток) Шипачев обнаружил сложное клеточное строение. В. Я. Александров в изящно написанном памфлете "К вопросу о превращении растительной клетки в животную и обратно" (101) едко высмеял безграмотного лепешинсковеда15.
Очередную тайну у природы выведал Н. М. Сисакян. Он объявил в журнале "Биохимия" в 1953 году, что в ходе исследования "процесса метаморфоза тутового шелкопряда" ему удалось подсмотреть, как совершается "обмен веществ неклеточного животного вещества в процессе развития" (103), демонстрируя этим поразительную приспособляемость к условиям внешней среды. Среда, в свою очередь, была благожелательной: в этом же 1953 году Сисакян стал членом-корреспондентом АН СССР, а за год до этого был удостоен Сталинской премии16.
Лепешинская теперь с гордостью называла тех, кто якобы подтвердил её "теорию":
"Учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина помогает исследователю предвидеть возможные изменения в природе, строить те или иные гипотезы и предположения, проверять их и превращать в доказанную теорию. Руководствуясь учением этих великих гениев науки, мы реализуем теоретические положения Энгельса в повседневной работе. Мы работаем над проблемой происхождения клеток из живого вещества более пятнадцати лет, и до сих пор наши данные еще никем экспериментально не опровергнуты17, а подтверждения, в особенности в последнее время, есть…"18 (105).
О своей собственной деятельности Лепешинская в 1952–1953 годах отзывалась следующим образом:
"Подобная работа могла быть выполнена только в Советской стране, где передовая революционная наука окружена заботами партии и правительства и направляется нашим вождем, дорогим, всеми любимым, величайшим ученым товарищем Сталиным.
В многочисленных письмах, получаемых из стран народной демократии и Китайской Народной Республики, видно, что новая теория встречена с большим интересом. Во всех этих странах переводится и издается книга "Происхождение клеток из живого вещества"…
Совсем не то наблюдается в капиталистических странах. Фашиствующие мракобесы от науки не только в США, но и в Англии, Франции, Бельгии, Италии и в других странах умышленно замалчивают выдвинутые советскими учеными проблемы биологической науки. Однако и через железные занавесы, искусственно создаваемые в странах, где над всем царствует доллар, просачиваются сведения о новом открытии советской науки" (106).
Конечно, не стояла на месте ее "научная мысль". С помощью 1 %-ного раствора соды она решила лечить многие болезни и, кроме того, ею была широко обнародована новая теория старения (её первоначальный вариант появился еще в тридцатые годы), согласно которой вся тайна старости заключалась в утере оболочками животных клеток эластичности. Для их "размягчения" Лепешинская советовала принимать содовые ванны (заметим, впрочем, что среди академиков медицины были и такие, кто без стеснения осмеял последнюю идею Лепешинской на том основании, что у животных клеток на самом деле и оболочек-то нет, а есть цитоплазматические мембраны, всегда "эластичные").
Живое вещество стало важной частью мичуринского учения и, формулируя всеобщий закон "превращения неживого в живое", Лысенко писал:
"После возникновения первичного живого в соответствующих условиях из неживого, живое и дальше, по тем же законам стало возникать из неживого, но уже при посредстве живого. Живое создает только условие для превращения неживого в живое. Поэтому существует и действует наиболее общий закон, по которому неживая природа связана с живой, согласно которому реализуется потенциальное свойство неживой материи превращаться в живое" (107).
В 1935 году, выступая перед академиками ВАСХНИЛ, Лысенко сказал:
"Я чуть ли не ежегодно в продолжение последних восьми лет коренным образом меняю свою специальность" (108).
Но при этом он все-таки добавлял, что эти перемены происходят в русле одного набора дисциплин:
"Все время я занимаюсь одним и тем же вопросом — изучением сельскохозяйственных растений" (109).
