"Имеется реальная угроза, что юбилей И. В. Мичурина, который может и должен быть смотром служения нашей биологии советскому народу, будет использован группой Т. Д. Лысенко для прикрытия фальсификации научных взглядов И. В. Мичурина, прикрытия его именем отказа от самих основ дарвинизма и всего, чем обогатилась наука после Дарвина. У всех нас вызывает искреннее недоумение утверждение Т. Д. Лысенко докладчиком на торжественном заседании, посвященном И. В. Мичурину. Мы считаем, что это может затормозить оздоровление биологии в СССР и свяжет свободу дискуссий и критики" (103).
Заканчивалось обращение в ЦК партии словами:
"С чувством боли и горечи подписываем мы этот документ о состоянии советской биологии. Однако еще сильнее чувство нашей ответственности перед народом и Коммунистической партией, которым мы обязаны сказать всю правду, а также глубокая вера в то, что Партия и Правительство помогут советской биологии выйти из создавшегося положения и, подобно другим отраслям естествознания, внести полный вклад в великое дело строительства коммунистического общества" (104).
К этому заявлению, подписанному, в основном, москвичами и ленинградцами, присоединилось еще несколько групп ученых. Конечно, слухи о письме разноеслись по стране, многие ученые на периферии решили, пусть рискуя, но присоединиться к обращению, и вдогонку первому письму в Президиум ЦК КПСС ушло еще одно письмо, подписанное 183 специалистами-биологами, в котором было заявлено:
"Мы, к сожалению, не имели возможности своевременно подписать обращение некоторых биологов в Президиум ЦК КПСС. Ознакомившись с его копией, мы присоединяемся ко всем его основным положениям, но считаем, что в этом документе далеко не полностью обоснован тот моральный и материальный ущерб, который нанесен стране за последние годы деятельности Т. Д. Лысенко…" (105).
Таким образом, общее число биологов, подписавших обращение, составило не менее 250 человек (кое-кто все-таки не решился поставить подпись под "коллективкой", а направил свои индивидуальные письма, в которых сохранялись основные пункты критики Лысенко, в их числе были академик ВАСХНИЛ П. М. Жуковский, член-корреспондент АН СССР В. В. Попов, проф. МГУ Б. А. Кудрявцев и др.).
Недавний выпускник МГУ Н. Н. Воронцов, женившийся на дочери известного математика А. А. Ляпунова, уговорил тестя подписать более короткое (но не менее решительное) письмо с осуждением лысенкоизма. Алексей Андреевич Ляпунов — человек, пользовавшийся огромной популярностью в кругах математиков, сумел в кратчайший срок подписать письмо у таких ведущих ученых-математиков, как академики Виноградов, М. В. Келдыш, С. Л. Соболев, С. А. Лебедев, М. А. Лаврентьев и еще примерно десяти крупных ученых.
Кроме того, в Президиум ЦК КПСС было подано заявление 24 виднейших математиков и физиков, указавших на пагубную роль Лысенко в таком важном вопросе, как развитие отраслей биологии, соприкасающихся с физикой и химией — биологической физики, радиобиологии, теории информации и др. Подписавшие это письмо особо подчеркивали:
"Естествознание едино, и то тяжелое положение, в котором в течение многих лет находится советская биология, сказывается отрицательно на смежных дисциплинах и на общем уровне науки в целом. Огромный ущерб нанесен международному престижу советской науки" (106).
Под ним подписались будущие Нобелевские лауреаты И. Е. Тамм, Л. Д. Ландау, П. Л. Капица, создатели советской водородной бомбы (наряду с И. Е. Таммом) А. Д. Сахаров, Я. Б. Зельдович, И. Б. Харитон, Д. А. Франк-Каменецкий и другие физики (107). И. В. Курчатов и А. Н. Несмеянов как члены ЦК КПСС отказались поставить свою подпись, но обещали поговорить лично с Н. С. Хрущевым об этом письме, поддержав его положения. Такой разговор состоялся, и Хрущев охарактеризовал и письмо биологов, и обращение физиков как возмутительное (108). Вместо того, чтобы прислушаться к мнению огромного числа ведущих ученых, лидер партии продемонстрировал "крутой ндрав". В ЦК партии было также направлено письмо 26 специалистов почвоведов и агрохимиков, указавших на отрицательную роль Т. Д. Лысенко в сельскохозяйственной науке (109). В памяти биологов эта смелая акция осталась как "Письмо трехсот" — по общему числу подписавших обращение в ЦК партии. Спустя 30 лет письмо нашла в делах И. В. Курчатова директор его музея Р. В. Кузнецова и направила статью с сообщением об этом письме в "Правду" (107а). При первой публикации она даже не знала авторов "Письма трехсот", но позже эта историческая несправедливость была исправлена (107б).
