Для практического применения его предложение было сформулировано следующим образом: микроорганизмы станут жить в почве лучше, если вносить органо-минеральные смеси — на каждый гектар по 3 центнера суперфосфата, смешанного с одной-двумя тоннами навоза, к коим добавлены иногда известь, иногда фосфоритная или доломитовая мука (что под рукой окажется) и всё это запахивать. Вовсе теперь не нужно выискивать, как раньше, много навоза (ведь по 30–40 тонн на гектар вбухивали и еще почитали это кое-где малым количеством!), да и удобрений много не нужно.
Осенью 1952 года все та же верная палочка-выручалочка Артавазд Аршакович Авакян мобилизовал своих сотрудников в "Горках Ленинских" и (наряду с экспериментами с ветвистой пшеницей, посевами озимых культур вместо яровых и яровых вместо озимых, также как и проверкой новой задумки — посадки чая в гуще подмосковных дубовых лесов) заложил полевые опыты с тройчаткой (так обозвали по аналогии с лекарством от головной боли эту смесь суперфосфата — навоза — извести). И снова всё у Авакяна чудесно вышло. Точно так, как и предсказывал Трофим Денисович. Урожай будто бы собрали отменный. Осенью 1953 года все данные Авакяна якобы снова подтвердились. Можно было не сомневаться: тройчатка — это новое чудо мичуринского учения. Срочно была напечатана об этом победная статья (24), и Лысенко начал трезвонить о новом "открытии" везде, где можно. Выступления следовали одно за другим, он мотался из города в город, рекламируя новое далеко идущее предложение:
— 26 января 1954 года он выступил на Всесоюзном совещании работников машинно-тракторных станций, созванном ЦК КПСС и Советом Министров СССР в Москве;
— 4 февраля на Всесоюзном совещании работников совхозов, созванном этими же органами в Москве;
— в начале марта сделал доклад на ученом совете Тимирязевской Академии в Москве, посвященном 1-5летию со дня смерти В. Р. Вильямса;
— 18 марта 1955 года выступил на совещании сельскохозяйственных работников областей Юго-Востока в Саратове;
— 30 марта 1955 года на совещании работников сельскохозяйственных областей Центральной черноземной полосы в г. Воронеже;
— 6 апреля на таком же совещании работников областей и автономных республик Нечерноземной полосы в Москве;
— 12 апреля в Ленинграде произнес длинную речь на совещании работников сельского хозяйства Северо-Запада;
— 22 июня 1955 года сделал доклад на Международном семинаре студентов сельскохозяйственных учебных заведений в Москве и т. д. (25).
Такой запал можно было понять. Именно в эти месяцы Лысенко доставалось больше всего от критиков его теории вида. Чем-то нужно было заполнить намечавшуюся брешь и стараться удержать свой авторитет. Вот он и старался, уповая на новую "теорию минерального питания".
Однако уже в апреле 1954 года на совещании почвоведов проявилась реакция специалистов на это предложение. Материалы совещания были опубликованы в последнем номере журнала "Почвоведение" за этот год. Самое сильное впечатление производила убедительностью фактов статья известного агрохимика, заведующего лабораторией азота Всесоюзного НИИ удобрений Ф. В. Турчина2 "Питание растений и применение удобрений" (26). В ней прежде всего был отвергнут исходный постулат Лысенко, гласивший, что питание растений происходит исключительно благодаря жизнедеятельности микроорганизмов. Автор статьи говорил, что во всех развитых странах для изучения питания растений используют тонкие методы хроматографии и радиоактивных изотопов, что позволяет точно определить пути миграции веществ, внесенных с удобрениями в почву. Поэтому время наивных положений и неподкрепленных современными опытами гипотез ушло в прошлое, считать рассуждения Лысенко о микробах научной гипотезой нет никаких оснований, а так называемые "полевые опыты" Авакяна — ниже всякой критики. В том же номере журнала было напечатано еще несколько материалов об ошибках Лысенко и его приближенных. Вопиющую легкомысленность в постановке экспериментов Авакяном вскрыл, в частности, сотрудник Почвенного института Д. Л. Аскинази:
"Я продемонстрирую опыт, на котором основывает Т. Д. Лысенко свое право давать предложенные им рецепты… По рецепту Лысенко следует вносить 3 ц извести, но когда демонстрировался перед большой экскурсией Биологического отделения АН СССР опыт на больших делянках, то нам тов. Авакян сказал, что они действительно в 1952 г. внесли в почву 3 ц извести, но в 1951 г…. вносили еще три тонны. При последующем обсуждении результатов этого же опыта на сентябрьской сессии ВАСХНИЛ [1953 года — В. С.] тов. Авакян "уточнил", сказав, что в этом опыте предварительно внесли не три тонны извести, а лишь две (?)… Вопрос, как видите, совсем запутали, а в публикациях, тем не менее, пишется о 3 центнерах извести" (27).
