Серафим действительно ничего не мог с собой поделать, и он ощущал слишком многое, что творилось в ее душе.
- Лучше посоветуй, что мне теперь делать с этим Первородным вампиром, который свалился на мою голову?
- Ты сможешь сделать с Александром только то, что он тебе позволит сам.
- Мне это не нравится, и я не хочу быть его игрушкой.
- Тебе придется принять все таким, как оно есть.
- Иначе что?
- Иначе, он не будет таким милосердным, как сейчас.
- А он сейчас милосерден?
- Да, и я говорю так потому, что знаю, на что способен Александр. Ты забываешь, что он не тот, с кем можно себя вести так, как ты привыкла.
- Не понимаю, почему ты готов ему беспрекословно потакать?
- Только ты могла задать такой вопрос, - усмехнулся про себя Серафим. - Потому что я не вижу смысла в том, чтобы ему перечить.
- А если был бы смысл, ты пошел бы против него?
- Если бы был, то да, пошел, - ответил он, пристально смотря в глаза Маргариты, синие, как бездна, состоящая из сплошных эмоций, и не одна из тех, которые касались его, не были такими яркими, чтобы за них можно было бороться.
- А если я попрошу твоей помощи, которая будет идти в разрез с желанием Александра?
- Марго, я в любой ситуации сделаю так, как посчитаю нужным. И если я посчитаю, что тебе нужна моя помощь в разрез желанию Александра, я постараюсь помочь. Но пойми, я не всесилен перед ним.
Маргарита отвернулась и о чем-то задумалась, а потом и вовсе начала ходить по комнате кругами.
- Тогда я не знаю, как могу избавиться от него, и как защитить тех, кто мне дорого, - произнесла она.
- Было бы хорошо уже то, если ты не сделаешь хуже.
На этом их разговор прервали, когда в комнату с предварительным стуком зашел Радий.
- Оборотни готовы к разговору, Инга внизу. И еще - машина Александра только что проехала через ворота.
- Вот же гадство какое! - выругалась тут же Маргарита.
Александр
Тихий гнев и острое вожделение - это был коктейль с ароматом терпкого вызова, и я с удовольствием в нем купался. В моих жилах текла кровь всех поколений, и она уже давно не закипала так рьяно, как сейчас. И тому виной была женщина, столь эмоциональная и безрассудная, что хотелось упиваться всеми ее качествами, хотелось упиваться ею, снова и снова.
Я дал Маргарите уйти, но я не собирался отпускать ее дальше, чем на несколько шагов.
"Вся наша жизнь - игра". И я любил играть в игры, включая и такие, как кошки-мышки. Иногда приятно было отпустить свою жертву, чтобы насладиться очередной ее поимкой.
Особняк Серафима встретил меня напряженной тишиной и запахом страха, витающим в воздухе, как нотка изысканных духов под названием "Смерть". Опасаясь попасться под мою горячую руку, все живые и неживые обитатели дома разбежались по углам. Что ж, они поступали правильно.
Предпочтя в этот раз официальный визит, я вошел через парадные двери, где меня встретил компаньон Серафима и сразу же проводил в подвальное помещение. И как только я переступил порог комнаты, на меня налетела Маргарита.
- Что ты хочешь с ней сделать? - спросила меня в лицо разъяренная синеглазая фурия. - Остальных ты также накажешь?
Мои губы тронула ленивая улыбка. Я перевел взгляд с лица Маргариты за ее плечо и взглянул на Ингу, которая покорно ждала своей участи в окружении троих коренастых вампиров, но покорно лишь внешне. В отличие от Марго, Инга прекрасно знала, что перечить мне не было никакого смысла.
- Остальные - это кто по-твоему? - спросил я, возвращаясь к своей дорогой вампирелле.
- Юлиан, Леонид...
- Да, - перебил я, дабы она не утруждалась в перечислении своего длинного списка мужчин. - Всех, включая и Серафима.
- Я не позволю, - решительно произнесла Маргарита без тени какого-либо опасения за себя, что было весьма непростительным упущением для любого... кроме нее.
- В таком случае, может, желаешь к ним присоединиться?
Медленным шагом я подошел к одному из двух железных гробов, которые стояли в комнате с открытыми массивными крышкам. Я опустил внутрь него руку и провел по дну, с удовлетворением отмечая, как жжет посеребренный металл. С моих пальцев повеяло легким дымком с запахом горелой плоти. Таким покрытием были выделаны все внутренние стенки гроба, и каждая минута, поведенная внутри него, способна приносить болезненную муку, а заодно и убедить пересмотреть свое поведение.
В глазах Маргариты пробежал страх, когда она покосилась на гроб. А вот выдержка Инги в этот момент дала трещину, и она упала к моим ногам, начиная молить о пощаде:
- Александр, прости меня, я не хотела, прости...
- Инга, встань, - произнес я, протягивая к ней раскрытую ладонь.
Подняв на меня глаза, из которых заструились слезы, она неуверенно вложила свою руку в мою и встала. Я провел пальцами по прекрасному лицу, от виска до подбородка, и слегка приподнял, чтобы заглянуть в ее лживые очи.
- Ты ведь знала, что я не прощу подобного.
- Да, - согласилась она.
- Тогда ты прекрасно знала и то, на что шла, когда решила обмануть своего создателя.
