Начиная сильно злиться и терять остатки трезвого разума, я ударила его по руке, убирая от себя, и толкнула в грудь с таким усердием, что вампир отлетел на несколько метров, упал на спину и поехал по длинному коридору до самой стены. Роберт дернулся ко мне, но я налетела первой, толкая его обратно в стену, выпуская клыки и ударяя в шею. Он просто стал моей жертвой. Вампир выругался и стиснул в ладонях мою талию. Он что-то произнес еще, но я была занята лишь его шеей и кровью, которой никак не могла напиться, какие бы жадные глотки не старалась делать. Он вроде бы попытался меня оттолкнуть, но потом наоборот прижал к себе и перевернул спиной в стену, меняясь местами. Я почувствовала его руки уже где-то под юбкой, но меня это совершенно не озаботило. А вот как раз озаботило то, что кто-то попытался его от меня оторвать. Тогда я сильнее обняла его, причем и ногами, и принялась еще ненасытнее пить его кровь. Вокруг началась суета, и уже несколько рук стали с силой отдирать нас друг от друга. Но Роберт так же упорно этому противился, даже несмотря на то, что я начинала его уже жрать, тем сильнее, чем сильнее начинали нас растаскивать.
В конце концов, растащить нас получилось, когда меня схватили за горло, отчего пить стало невозможно. Ошеломленный, Роберт со стонами и матом завалился на спину, но упасть ему не дали подхватившие его вампиры. Злая, я растолкала тех, кто стоял рядом, освободилась от руки, которая держала меня за шею и развернулась, собираясь выместить свою злость на том, кто посмел мне помешать. Мой взгляд встретился с холодной сталью глаз Серафима. Я хищно ему улыбнулась и облизнула губы, следом вытирая рукой их и подбородок, с которого капала кровь.
- Хочу еще, - только и сказала я каким-то грудным голосом, шагая к нему.
Еще никогда моя жажда не была так неутолима и так неразборчива, но я об этом подумала лишь мимолетно, пока шагала к вампиру, которого выбрала, как свою следующую жертву. Мне жутко хотелось пить и жрать, и чего-то еще, будто всего и сразу, или чего-то такого, что я никак не могла разобрать. Во мне бурлили эмоции, и кипела сила. Я чувствовала, что чего-то невыносимо хочу, и внутри ревела необходимость скорее утолить тот голод, который во мне взбунтовался давно некормленым зверем. Но когда осталось до цели два шага, рука Серафима снова сцепила мое горло, так грубо удерживая на расстоянии.
- Марго, уймись, или я сейчас отключу тебя.
Я протянула руку, сжала в ладони его галстук, намотала на кулак и потянула на себя.
- Ну ладно тебе, нам будет хорошо, - вырвалось у меня.
В серых глазах что-то промелькнуло, но я была не в том состоянии, чтобы различить, что именно. Ткань галстука затрещала, а Серафим продолжал упираться.
"Пусти меня", - попросила я в его сознании.
"Нет. Прости", - ответил он, а в следующее мгновение я стремительно поплыла в темноту.
Ян
Это утро было тихим и пасмурным. Наконец-то снова пошел снег, который запаздывал в этом году не на одну неделю. Морозный воздух сразу сковывал горячее дыхание оборотней, которые собрались в лесной глуши, неподалеку от дома Серафима. Ян строго оглядел своих собратьев, с каждым пересекаясь взглядом. Все ждали, когда он разрешит начать битву двум волчицам, которые стояли в центре круга остальных оборотней в людском обличии.
Сегодня была последняя битва, в которой решится, кто же сможет занять место рядом с ним, а именно стать первой самкой в стае. Яну не очень-то нравилась эта идея, но решив вернуть когда-то потерянные обычаи, ему ничего не оставалось, как принять и этот. В стае должен быть Вожак, чье слово закон. Но помимо него должна быть и самка, а так как у Яна не было пары, то приходилось решать этот вопрос так же, как выбирался и Вожак, а именно - выявлением сильнейшей.
- Начали, - произнес он, и две волчица навострили уши, обратив друг на друга полное внимание.
Одну из них звали Вера, и у нее была шерсть различных оттенков рыжего цвета. Второй же, с черной как смоль шерсть, была Алиса. Эта неугомонная девица твердо решила победить всех, и, как думал Ян, только затем, чтобы обеспечить ему далеко не сладкое существование. У нее было свое четкое мнение относительно многих вещей и дел стаи, и она была намерена совать свой любопытный нос всюду, куда надо и не надо, и что проще всего было бы делать в роли его первой самки. А самое главное - от этой роли ее отделял всего один шаг, и одна лишь Вера.
Алиса сделала свой первый рывок, клацая зудами перед носом противницы. Та зарычала, присела и дернулась в ответ, целясь раскрытой пастью в шею Алисы. Вовремя отскочив, черношерстная кинулась снова, сжимая челюсть на лопатке Веры. Послышался жалобный визг и новое рычание.
