– Некоторые спят на площадках, пока краска не просохнет. А была бы у каждого человека своя квартира, он бы занимался её обустройством, а не на грызню с роднёй жизнь тратил. Ведь это же совсем другое дело, когда зять придёт в гости к тёще раз в квартал, а то и реже, красивый, причёсанный, с букетом цветов: «Здравствуйте, мама, давайте чай пить». Уже совсем другие отношения! А когда все вместе свалены в кучу на всю жизнь, немытые и нечёсаные бабы снуют с тазами и кастрюлями, зять тут же ходит, пузо через рваную майку чешет и зевает, издавая звук, как сирена подводной лодки – какое тут может быть между людьми уважение? Достаточно посмотреть на наших людей в домашней обстановке, чтобы понять, насколько они в депрессию погружены, как сильно презирают себя и близких. Где только рванину такую достают? Раньше хотя бы оправдывались, что дефицит был на одежду, но сейчас-то всё завалено дешёвыми шмотками, можно приемлемо одеться на все случаи жизни, чтобы себе нравиться, а они продолжают шнырять в обносках: «Чё такова, меня ж никто не видит! Чего наряжаться, я же дома». А где написано, что дома именно так надо выглядеть, будто тобой заводскую трубу чистили? И «никто» – это в нашем понимании свои, домочадцы, самые близкие люди. Культурные деятели, которые могли бы повлиять на сонных клуш и воров у власти силой искусства, комедии снимают, как это весело – жить в коммуналке, какие там смешные клоуны обитают. А это – ад. И не дай бог там никому оказаться. Потолки такие низкие, что высокие красивые люди со временем превращаются в сутулых карликов. Лишь бы побольше этажей нагромоздить, распихать население, как по полкам забитого шкафа. И вот кузина двадцать лет на очереди стояла, а как сорок лет стукнуло, пошла брать администрацию на абордаж. Ей эти рабовладельцы, естественно, сказали, что ей, как бездетной рабыне жильё вообще не полагается. Вот если бы она нарожала рабёнков, да побольше, тогда бы ей оторвали от сердца государства лишний квадратный метр, а так – плохо тужилась. Она двенадцать лет встречалась с женатым, он все эти годы обещал развестись, пока до неё не дошло, что ему и так удобно. Стандартная ситуация из жизни классической дуры. И она им доказала, что хроническим лохам и неудачникам, к классу которых она относится, надо презервативы бесплатно выдавать, чтоб их вообще не было, таких придурков. Рабовладельцы хихикать сразу перестали, главный только царственно обронил: «Дайте вы ей каморку, которая от рабочего Свиридова осталась, ну, который на прошлой неделе удавился, когда жену спьяну пришиб». И получила она свою квартиру! Отдельную! Неделю ревела от такого потрясения, поверить не могла: первый раз в жизни у неё своя отдельная комната появилась! В сорок лет! Первый раз! Это такое счастье, кто не пережил – не поймёт. Как заключённый, которого из переполненной камеры выпустили.
– В отдельную камеру перевели.
