– Пусть так. Сижу, говорит, после работы, чай пью, в окно на Неву любуюсь и кайфую. Так хорошо – не передать! Тишину слушаю, как люди любимой мелодией наслаждаются и наслушаться не могут. Только иногда из-за стенки дети пищат, соседи орут, друг друга давят, душат, режут, морду бьют, где по целому стаду в одну квартирку втиснуто. И везде оправдание: «Зато мы растим ребёночка». Ребёночек этот у них как главный козырь, основное оправдание такой несуразной жизни. Прикрываются им, как белым флагом при капитуляции, как только террористы делают. И не замечают, что из этого «ребёночка» вырастает такой же враждебно настроенный к своим неврастеник и послушно встраивается в общую систему очередей и переполненных клетушек. Домой иду, говорит, налегке, а другие бабы чуть ли не в зубах сумки со жратвой прут и идти домой не хотят: «Мой-то, сволочь, опять, поди, нажравшись в прихожей валяется, да ещё свекровь пилит, да её мать на соседнем диване в пролежнях помирает – хоть бы улететь куда от скотской жизни такой». Мужики ковыляют, тоже ноют: «Моя мегера меня сожрёт, что я в карты мужикам с прокатного аванс проиграл. Нигде реальным парням от этих сучек жизни нет». Не хотят люди домой идти, потому что нет у них дома своего. А она домой – бегом! Потому что там – никого. Только чай и Нева за окном. И тишина, как любимая музыка. Некоторые идиоты эту тишину сразу начинают глушить музыкой, телевизором и прочим дерьмом, на то они и идиоты. Они не понимают, какое это счастье, когда тишина и нет никого, что идеальная семья – это её отсутствие. Особенно, когда такая вражда между людьми. Её женатик сразу прискакал, как о квартире прослышал, натоптал, нагадил, половину холодильника сожрал, спуск воды на унитазе сломал и сам слился: «Завтра вещи перевезу, готовь диван с телевизором». А она его не пустила. Словно прозрела: зачем ей это мурло гулявое? Вонючий, плешивый, сопливый, кряхтит постоянно, трещит без умолку на излюбленную на Руси тему «все тупые кроме нас», да какой он честный и порядочный на фоне тотального падения нравов. Никаких интересов, только пожрать да потрахаться. Конечно, двенадцать лет назад какой-то товарный вид имел, но она-то какой дурой была, что молодость на него угрохала. Жалеет теперь об этом не передать как! Оказалось, что от этой «замшелой любви» не так-то легко отделаться – его жена пожаловала: «Совести у тебя нет! Мы в такой же комнате вшестером ютимся, да ещё брат из тюрьмы вернулся, дочь вот-вот родить должна, а она тут одна живёт! Да где это видано, ишь, барыня какая! Вот как нашего человека квартирный вопрос меняет, уже родню любовника узнавать не хочет! Думаешь, ты одна у него такая? У него таких на каждом полустанке, но я настояла, чтобы на тебе выбор остановил, потому что у остальных ни кола, ни двора, только ноги перед чужими мужьями раздвигать мастерицы. Одна от него десять абортов сделала, теперь с меня возмещение ущерба требует. Другая родила мал-мала-меньше, хотя у него этого добра ещё в трёх городах. А тебе повезло, что здоровье на вредном производстве разрушила и родить не можешь. Ты войди в наше положение! У меня дочь от сожителя сбежала, потому что он её солдатским ремнём бил, доказывал, раз квартира его, он имеет право творить там, что пожелает, а желают такие господа почему-то только бабам рёбра ломать. Но ты-то совсем другое дело, ты же женщина, человек, ты же не будешь вот так, а? Я бы своего дурака тебе без контрибуций отдала, внуков к себе забирали хотя бы на выходные. Если в этом углу шкаф передвинуть и его кровать поставить, то места на всех хватит».
– Ха-ха-ха, офигеть!
