– Там внуки главных героев поженились, – раскрыла карты Вероника, – а они сами уже старенькие стали, и незаконнорожденный потомок лорда говорит уже вдове фермера в самом конце, что им самим не довелось прожить жизнь вместе, так пусть хоть внуки за них это сделают.
– И зачем тебе эта книга ещё раз понадобилась, если ты её уже читала?
– Перечитать хочу. Про любовь как-никак.
– Да, такие книги надо перечитывать, потому что эти «Ангелы страсти» или «Страсти ангелов» выветриваются из головы прямо в процессе чтения.
– А что же ещё читать? Это и есть женская литература, написанная женщинами для женщин. Женщинам свойственно мечтать о любви, описывать красивые истории…
– Женщинам не свойственно трещать о любви – им свойственно любовь чувствовать, жить в любви. А размазывать о чьих-то половых похождениях – удел мужиков. У птиц именно самцы заливаются трелями о любви, чтобы своё получить и дальше порхать себе, как стрекоза беззаботная. Чего красивого в такой литературе? Чего красивого, когда героиню все имеют, кому не лень, кроме её «жениха»? Это только в мужских представлениях такая баба цену имеет, наверняка, они такие истории и придумывают.
– Ну, здрасьте-приехали, вот автор написан: Сюзанна Глоуз, женщина.
– Ага, найди мне биографию этого автора. Это всё копирайтеры какие-нибудь пишут, студенты филфаков или учителя литературы на пенсии, распространители подписывают каким-нибудь звучным англосаксонским именем типа Джоан или Гертруда. И получается знойная белиберда за авторством некой загадочной Жаклин Делакруа, а на деле какая-нибудь Настя Метёлкина из Мытищ корпела, чтоб лишнюю копейку к своим грошам на кафедре приложить. Секс по телефону в чистом виде, где тоже работают пенсионерки разговорного жанра, а все думают, что это настоящие сексапильные красавицы томно дышат. Реальной красавице больше заняться нечем, как по телефону «снимать штаны» с какого-то закомплексованного пошляка и полудурка. Реальная-то себе занятие поинтересней найдёт. Многие эти авторы – наши современники и даже соотечественники, «косят» под английских или французских романистов прошлых веков. Ну, не подпишешь же книгу «Возьми меня нежно» или «Люби меня страстно» именем её реального создателя, какого-нибудь Вити Пяткина, нищего доцента из архива литературного института. Кто её купит под таким авторством? Подписывают звучным импортным именем, естественно, бабским, потому что это любимое занятие мужиков: всё худшее в себе приписывать женщинам.
– Даже странно, что библиотекарь так рассуждает о литературе, – заметила Вероника, на что Маринка заявила:
– Именно библиотекарь и может так рассуждать. Я смотрю на вас, как вы годами мусолите эти романы «про либофь», а в реальной жизни живёте только с алкашами и женофобами, таскаете их на себе с гулянок и попоек, а они вам за это детей делают. Впору справочник по стрелковому оружию перечитать или учебник рукопашного боя с полки взять. У меня соседка тоже этими аморами-лямурами зачитывается. У неё муж с братом пьют, уже сына втянули в свои попойки, а она спрячется от них в дальнюю комнатку, забьётся в угол и читает о доблестных рыцарях и прекрасных принцах, которые способны и жизнь женщины сделать столь же прекрасной. Дочь ей сказала: «Мама, ты дура, у тебя нет семьи. Ты создала дом бытовых услуг по обслуживанию самых бестолковых мужиков». Она и дочь пыталась так же воспитать, как прислугу для этих бездельников себе на смену, но та их всех послала и в Китай жить укатила. Она мне говорит, что всегда гордилась, что у неё мужская семья, много мужчин в доме, защитников и помощников, а те сели на шею и поехали. Один мужик на шее – это для бабы не нагрузка, но тут толпа целая. И вот она живёт в таких сложных условиях, а читает о любви. Которой нет. И никогда не будет. Словно из кубиков с буквами «о», «пэ», «жэ» и «а» пытается собрать слово «вечность». Вся жизнь у неё на это ушла. Религию не зря называют опиумом, она обещает жизнь вечную: не получилась эта – в следующей счастье тебе будет. Но другой жизни не будет. И вот на что она у тебя просрана, сказать по-русски, жизнь единственная и неповторимая? На чтение романов в перерывах между обслугой пьяниц и дебилов. Иногда ко мне прибегает, кусками зачитывает: «Мариночка, послушайте, как прекрасно описаны отношения благородного рыцаря с хромой дочерью шарманщика, которая стала самой счастливой женщиной». Я ей говорю, что надо своей жизнью заниматься, хотя бы алкашей этих разогнать.
– Ага, и остаться одной.
