Сейчас Пилар слышит: по коридору идет Гуэро. Она быстро прячет чемодан под кровать.
Гуэро видит разбросанную всюду одежду:
– Чем это ты занимаешься?
– Надумала избавиться от кое-каких старых тряпок, – объясняет Пилар. – Отнесу их в церковь.
– А потом поедем по магазинам? – улыбается он, поддразнивая жену. Ему нравится, когда она ходит по магазинам. Нравится, когда она тратит деньги.
– Почему бы и нет?
– Ну, я пошел, – говорит он. – Я уезжаю на весь день. Может быть, сегодня не вернусь.
Пилар ласково целует его:
– Я буду скучать по тебе.
– Я тоже буду по тебе скучать. А может, подцеплю какую
Как бы мне этого хотелось, думает Пилар. Тогда ты не будешь мучить меня каждую ночь. Но вслух говорит:
– Только не ты. Ты же не такой, как прежние
– И я люблю свою жену.
– А я люблю своего мужа.
– Фабиан уже ушел?
– Нет, мне кажется, он еще упаковывается.
– Пойду попрощаюсь с ним.
– И поцелуй детей.
– Разве они еще не спят?
– Конечно спят, – говорит она. – Но им будет приятно узнать, что ты поцеловал их перед отъездом.
Гуэро тянется к жене и снова целует ее.
–
Как только муж выходит, Пилар захлопывает дверь и вытягивает из-под кровати чемодан.
Адан прощается со своей семьей.
Заходит в комнату к Глории, целует дочь.
Девочка расцветает улыбкой.
Господи, она еще улыбается, думает Адан. Она такая жизнерадостная, такая храбрая. В глубине комнаты чирикает птичка, которую он привез дочке из Гвадалахары.
– Ты уже дала птичке имя? – спрашивает он.
– Глория.
– В честь себя?
– Нет! – заливается смехом девочка. – В честь Глории Треви.
– А-а.
– Ты уезжаешь? – спрашивает она.
– Да.
– Папа-а-а-а…
– Всего только на недельку.
– А куда?
– В Коста-Рику, потом, может, в Колумбию.
– Зачем?
– Ищу, где купить кофе получше, – объясняет он, – для ресторанов.
– Разве ты не можешь купить кофе здесь?
– Здешний для наших ресторанов недостаточно хорош.
– А можно мне поехать с тобой?
– На этот раз – нет. Может быть, в следующий раз.
Если этот следующий раз случится. Если все пройдет хорошо в Бадирагуато, в Кульякане и на мосту через Рио-Магдалену, где у него назначена встреча с Орехуэла. Если все пройдет хорошо, любовь моя.
А если нет, он на всякий случай напоминает Люсии, где лежат страховые полисы, код к банковским счетам, ценным бумагам в банковских сейфах, к папкам с облигациями. Если удача от него отвернется, если Орехуэла сбросят его труп с моста, его жена и ребенок будут обеспечены до конца жизни.
И Нора тоже.
Номера счетов и инструкции он оставил у своего банкира.
Если он не вернется из этой поездки, у Норы хватит денег, чтобы открыть свой маленький бизнес, начать новую жизнь.
– Что тебе привезти? – спрашивает он дочку.
– Сам скорее возвращайся, – просит девочка.
Ох уж эта детская интуиция, думает он. Каким-то непостижимым образом Глория будто читает, что у него на сердце.
– Ладно, пусть это будет сюрпризом. Поцелуешь папу?
Он чувствует ее сухие губы на щеке, а потом худенькие ручки обхватывают его шею – замок, который так трудно разомкнуть. Ему неспокойно. И так не хочется уезжать от дочки. На минутку мелькает мысль: а может, все-таки не ехать? Взять да и выйти из этой
Адан решается, нежно разжимает ее ручки и выпрямляется.
– До свидания,
Быстро, чтобы она не заметила слез у него на глазах, отворачивается. Слезы напугали бы ее. Он выходит из комнаты. Люсия уже ждет в гостиной с чемоданом и курткой наготове.
– Я только на недельку, – говорит он.
– Мы будем скучать по тебе.
– А я буду скучать по вас. – Адан целует жену в щеку, берет куртку и направляется к двери.
– Адан?
– Да?
– С тобой все в порядке?
– Все отлично, – отвечает он. – Так, устал немножко.
– Может, сумеешь поспать в самолете.
– Может быть. – Адан открывает дверь, потом, обернувшись, говорит: – Люсия, знаешь, я люблю тебя.
– Я, Адан, тоже тебя люблю.
Она произносит это, будто извиняясь. Это и есть извинение. За то, что она не спит с ним, за свое бессилие что-то изменить в их семейной жизни. Люсия хочет сказать, что все это не означает, что она больше не любит его.
Грустно улыбнувшись, Адан уходит.
По пути в аэропорт он звонит Норе сказать, что не сумеет встретиться с ней на этой неделе.
А может, и никогда больше, думает он, кладя трубку.
Все зависит от того, что произойдет в Кульякане.
Где только что открылись банки.
Пилар сняла со счетов семь миллионов долларов.
В трех разных банках Кульякана.
Двое банковских служащих порываются возразить, желают связаться сначала с сеньором Мендесом – к ужасу Фабиана, один даже уже поднимает трубку, – но Пилар настойчива, она втолковывает трусливому менеджеру, что она сеньора Мендес, а не какая-то там домохозяйка, превысившая свое денежное содержание.
Трубка опускается на место.
И Пилар получает деньги.
