Власть пса полностью

– Сначала нам надо поговорить с теми дядями.

Адан идет, как и было договорено, к середине моста. Ноги у него деревянные от страха. Если они посадили в горах снайпера, то я труп, говорит он себе. Но они могли бы прикончить меня в любой момент, когда я был еще в Колумбии, а значит, они все-таки хотят услышать, что я могу им предложить.

Адан уже на середине моста, дожидается, пока подойдут Орехуэла. Два брата, Мануэль и Джильберто, приземистые, кряжистые, темноволосые. Все обмениваются рукопожатиями, и Адан спрашивает:

– Ну что, перейдем к делу?

– Для этого мы и прибыли, – замечает Джильберто.

– Ты ж сам просил о встрече, – вторит Мануэль.

Бесцеремонно, думает Адан. Грубо. Да ладно, без разницы. Стало быть, расстановка сил такова: Джильберто склоняется к заключению сделки, а Мануэль противится ей. Что ж, понятно. Пора начинать.

– Мы хотим выйти из Федерасьон, – приступает Адан. – Но я хочу знать наверняка, что у нас тут, в Колумбии, все равно останется связь.

– Все наши связи с Абрего, – заявляет Мануэль, – и с Федерасьон.

– Так-то оно так, – соглашается Адан, – но на каждый килограмм вашего кокаина, который получает Федерасьон, она имеет пять из Медельина.

Он видит, что задел их за живое, особенно Джильберто. Братья ревнуют к своим соперникам из Медельина, они ребята с большими претензиями. И, учитывая, что американское наркоуправление так жестко бьет по картелю Медельина и его филиалам во Флориде, у Орехуэла появляются шансы подняться повыше.

– Ты предлагаешь такой договор только нам? – интересуется Джильберто.

– Если вы согласны поставлять нам кокаин, – говорит Адан, – тогда мы будем заниматься только продуктом из Кали.

– Предложение заманчивое, – откликается Мануэль, – да только дон Абрего будет недоволен, что мы оставили тебя в бизнесе, и откажется с нами работать.

Но Джильберто колеблется, видит Адан. Его предложение соблазняет.

– Дон Абрего, – напирает Адан, – прошлое, мы – будущее.

– Хотелось бы верить, – возражает Мануэль, – но глава вашего pasador сидит в тюрьме. Похоже, что мексиканские власти считают, это Абрего их будущее. А после него… Мендес.

– Мы разгромим Мендеса.

– Ну да? – фыркает Мануэль. – Мендес легко не сдастся, да еще Абрего поддержит Мендеса, и все другие pasadores тоже. И federales. Без обид, Адан, но думается мне, я смотрю на мертвеца. Стоит он тут и предлагает мне выгодный договор, если я разорю свой бизнес с живым, чтоб заняться им с мертвецом. Интересно, сколько это кокаина ты сумеешь продать из могилы?

– Мы – pasador Баррера, – спорит Адан. – Мы побеждали прежде, победим и…

– Нет, – перебивает Мануэль. – Ты уж прости, но больше вы не pasador Баррера. Твой дядя, согласен, может, и сумел бы одолеть Абрего и Мендеса, да и все мексиканское правительство. Но ты – не твой дядя. Ты очень умный, но одних мозгов тут мало. А вот силенок-то у тебя хватит? Вот что я скажу тебе, Адан: ты мне кажешься слабаком. Сдается мне, кишка у тебя тонка замахиваться на Мендеса. Духу у тебя не хватит сделать то, что ты задумал.

Адан кивает. Просит разрешения открыть кейс. Получает согласие, откидывает крышку и показывает им деньги.

– Это пять миллионов Гуэро Мендеса. Мы трахнули его жену в задницу и уговорили ее украсть для нас его деньги. А теперь, если вы по-прежнему думаете, будто нам не по зубам победить его, заберите деньги, пристрелите меня, сбросьте мой труп с моста и дальше получайте мелкие чаевые от Федерасьон. Но если решите, что мы сумеем победить Мендеса, тогда примите деньги как задаток в счет тех миллионов, которые мы сделаем вместе.

Адан старается сохранять хладнокровие, но по их лицам читает: решение может повернуться в любую сторону.

Фабиан об этом догадывается тоже.

А инструкции Эль Тибурону в этом случае даны вполне определенные. Приказания Рауля, переданные прямо от легендарного М-1.

– Vengan, – зовет Фабиан детей.

– Мы идем к мамочке? – допытывается Клаудиа.

– Si. – Фабиан берет девочку за руку, взваливает на плечо Гуэрито и шагает к середине моста.

– Mi esposa, mi esposa linda![139]

Крики Гуэро эхом прокатываются по огромному пустому дому.

Слуги попрятались. Телохранители у дома тоже притаились, пока Гуэро, шатаясь, бродит по дому, швыряет мебель, колотит стеклянные безделушки, наконец бросается ничком на диван из коровьих шкур и зарывается, рыдая, лицом в подушки.

Он нашел коротенькую записку Пилар: «Я БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я УЕХАЛА С ФАБИАНОМ И ВЗЯЛА ДЕТЕЙ. С НИМИ ВСЕ В ПОРЯДКЕ».

Сердце у него разбито. Он готов сделать что угодно, лишь бы вернуть ее. Он бы принял ее обратно и постарался только радовать ее. Все это он изливает, высказывает подушке. Потом поднимает голову и воет:

– Mi esposa, mi esposa linda!

Даже телохранители, с десяток sicarios, охраняющие стены estancia и ворота, слышат его. Это приводит их в ужас, а они и так уже в напряжении с момента ареста дона Мигеля Барреры, зная, что может начаться война. Что грозит перетасовкой главарей, а тогда, как известно, крови никто не жалеет.