Власть пса полностью

Нора, повернувшись, влепляет ему пощечину:

– Я сейчас вызову полицию.

– Я и есть полиция.

– Я вызову настоящую.

И, подойдя к телефону, начинает набирать номер.

– Ты имеешь право молчать, – говорит Арт. – Все, что ты скажешь, будет использовано против тебя в…

Нора опускает трубку.

– Так-то лучше.

– Чего тебе от меня надо?

– Хочу показать тебе кое-что.

– Ты представления не имеешь, сколько раз я слышала эти слова.

Арт достает из кармана куртки видеокассету.

– У тебя есть видео?

– Любительские видеосъемки? – смеется она. – Шикарно. Тебя снимали, и ты хочешь произвести на меня впечатление? Или меня? Сначала угрозы, теперь шантаж. Позволь сказать тебе кое-что, миленький: я такого навидалась, в кино я всегда смотрюсь красиво.

Открыв шкаф, Нора указывает ему на телевизор и видеомагнитофон:

– Есть все, что угодно, чтоб возбудить тебя.

Арт вставляет кассету.

– Сядь.

– Мне и так прекрасно, спасибо.

– Я сказал – сядь.

– О, еще и принуждение. – Нора опускается на диван. – Ну что, теперь счастлив? Возбудился?

– Смотри.

Она иронически усмехается, когда начинается запись, но усмешка с ее лица сползает, когда на экране появляется молодой священник. Он сидит на металлическом складном стуле за металлическим столом. Внизу высвечивается рамка с датой и временем съемок.

– Кто это? – спрашивает Нора.

– Отец Эстебан Ривера. Приходской священник Адана.

Нора слышит за кадром голос Арта, задающего вопросы.

И сердце у нее, пока она слушает, бьется все реже и реже.

– Двадцать четвертое мая тысяча девятьсот девяносто четвертого года, вы помните, где вы тогда были?

– Да.

– Вы совершали обряд крещения, правильно?

– Да.

– В своей церкви в Тихуане.

– Да.

– Взгляните на этот документ.

Нора видит руку, подталкивающую листок бумаги через стол к священнику. Тот берет листок, смотрит и снова кладет на стол.

– Вы узнаёте его?

– Да.

– Что это?

– Запись о крещении.

– Адан Баррера записан тут как крестный отец. Вы видите?

– Да.

– Это ваш почерк, верно?

– Да.

– Вы записали Адана Барреру крестным отцом и указали, что он присутствовал на крещении, правильно?

– Я это сделал, да.

– Но ведь это неправда, так?

У Норы дыхание перехватило в долгую паузу перед ответом Риверы.

– Да, неправда.

Она чувствует, как к горлу подкатывает тошнота.

– Вы солгали?

– Да. И мне стыдно.

– Кто попросил вас сказать, будто Адан был там?

– Адан и попросил.

– Это ведь его подпись тут?

– Да.

– Когда он в действительности поставил ее?

– За неделю до обряда.

Нора нагибается, утыкается лицом в руки, лежащие на коленях.

– А вам известно, где был Адан в тот день?

– Нет.

– Но нам-то известно, верно? – обращается Арт к Норе. Поднявшись, он вынимает кассету и снова засовывает себе в карман. – Что ж, мисс Хейден, счастливого Нового года!

Нора не поднимает головы.

Новый год. Арт просыпается под говор телевизора с дикого похмелья.

Видно, оставил этот чертов телевизор включенным, думает он. Вырубает его и идет в ванную, где принимает пару таблеток аспирина, запив их огромным количеством воды. Потом направляется на кухню и включает кофеварку.

Пока кофе варится, Арт, выйдя в коридор, забирает газету. Несет и газету, и кофе в комнату и садится. За окном ясный зимний день, и ему видна гавань Сан-Диего всего в нескольких кварталах отсюда, а за ней – Мексика.

Скатертью дорога, год 1994-й, думает он. Поганый выдался год.

Пусть 1995-й будет лучше.

Еще больше гостей явилось на встречу мертвых вчера ночью. Старые, постоянные, а теперь еще и отец Хуан. Скошенный перекрестным огнем, который вызвал я, пытаясь установить мир в войне, которую сам же и заварил. Парада прихватил с собой и других. Сосунков. Двух малолетних хулиганов, мальчишек из моего же бывшего баррио.

Все они явились проводить старый год.

Веселая компашка.

Арт проглядывает первую полосу газеты и без особого интереса отмечает, что договор НАФТА вступает в силу с сегодняшнего дня.

Что ж, мои поздравления всем, думает он. Расцветет свободная торговля. Вырастут сразу, точно грибы, заводы у границы, и мексиканские рабочие за гроши станут изготавливать для нас кроссовки, модную одежду, и холодильники, и всякие удобные электрические приборы для дома по ценам, которые нам по карману.

Все мы станем толстыми и счастливыми, и что такое один убитый священник в сравнении с этим?

Что ж, я рад, что все вы получили свой договор, заключает Арт.

Но только я уж точно его не подписывал.

Солнечный свет такой омерзительный.