– Хорошо, Адан. Я буду ждать. Мы примем решение вместе.
Двенадцать часов спустя Адан уже ждет в пентхаусе дома, выходящего на границу у Сан-Исидро. Он смотрит в бинокль ночного видения, карауля, чтобы сошлись два обстоятельства: подкупленный пограничник на мексиканской стороне заступил на дежурство одновременно с подкупленным агентом на американской.
Предполагается, что момент наступит в 10:00, но если и не наступит, Адан все равно рискнет.
Но он очень надеется, что все совпадет.
Так будет проще.
Однако на риск он не пойдет: ему обязательно нужно попасть в тот госпиталь, и потому он ждет смены дежурств на пограничном посту. Тут звонит телефон. На маленьком экране появляется одна цифра – 7.
«Иди».
Через две минуты Адан уже внизу на стоянке, стоит рядом с «линкольном-навигатором», угнанным сегодня утром в Росарито; к машине прикрепили новый номерной знак. Молодой человек, нервничая, придерживает для него заднюю дверцу. Ему не больше двадцати двух – двадцати трех лет, думает Адан, мокрая от пота рука у парня дрожит, и на секунду Адан засомневался: это у него из-за нервов или тут – ловушка?
– Ты понимаешь, конечно, – говорит он, – если предашь меня, то всей твоей семье конец.
– Да.
Адан садится назад, где другой молодой человек, может брат водителя, снимает подушку с заднего сиденья, и под ней обнаруживается ящик. Адан забирается туда, ложится, пристраивает на нос и рот дыхательный аппарат и, как только крышку опускают над ним, начинает вдыхать кислород. Лежа в потемках, он слышит постанывание электрической отвертки: закручивают на место шурупы.
Адан заперт в ящике.
Очень похожем на гроб.
Он подавляет панику клаустрофобии, заставляет себя дышать медленно и ровно. Нельзя попусту тратить воздух, говорит он себе. Среднее время ожидания у границы – сорок пять минут, но эти подсчеты могут оказаться ошибочными, да и потом, им, скорее всего, придется ехать еще какое-то время, отыскивая местечко попустыннее, чтобы вызволить его.
И это – если все пойдет гладко.
И если это не ловушка.
Все, что им надо, думает Адан, чтобы получить солидную награду, – отвезти его прямиком в полицейский участок. Догадайтесь, ребята, что у нас в ящике под сиденьем? Или, того хуже, может, их нанял кто-то из его врагов, и тогда они могут просто заехать в каньон в пустыне и бросить там машину. Он задохнется или изжарится на завтрашнем солнце. А не то сунут тряпку в бензобак, подожгут ее и…
Не думай об этом, приказывает он себе.
Думай, что все пойдет по плану, придуманному, правда, второпях, что эти парни преданы тебе (да и времени у них не было состряпать предательство), что ты легко проскочишь через подкупленный пост и часа через три будешь держать за руку Глорию.
И может, веки у дочки дрогнут, а глаза откроются, может, случится чудо.
И Адан замедляет дыхание и ждет.
В гробу время тянется томительно.
Думай себе сколько влезет.
Об умирающей дочери.
О детях, сброшенных с моста.
Об аде.
Времени хоть отбавляй.
Тут Адан слышит приглушенные голоса – агент пограничного патруля задает вопросы. Сколько времени вы находились в Мексике? Зачем туда ездили? Везете что-нибудь домой? Не возражаете, если я загляну в салон?
Адан слышит, как дверца открывается… и захлопывается.
И они вновь едут.
Адан догадывается об этом по легкому покачиванию. То ли это его воображение, то ли воздух и правда стал чуть прохладнее в его вонючем контейнере, но ему вроде как дышится легче, когда машина набрала скорость.
Потом бег ее снова замедляется, его швыряет о стенки ящика на ухабистой дороге, наконец, машина останавливается. Адан сжимает
А может, думает Адан с содроганием, ящик вообще не откроют…
Или чиркнут спичкой…
Тут он слышит слабое жужжание электроотвертки, крышку откидывают, и над ним стоит молодой водитель, улыбаясь ему. Адан сдирает дыхательный аппарат, берется за протянутую руку, и парень помогает ему выбраться из ящика.
На деревянных ногах Адан стоит в пыли дороги и видит у обочины припаркованный белый «лексус». Другой улыбающийся парень – шея у него сплошь разукрашена бандитскими тату – протягивает ему связку ключей.
– Заведи сам, – бросает Адан.
Поверни
Парень бледнеет, но, кивнув, забирается в «лексус» и включает мотор.
Мотор урчит.
Бандит выбирается из машины, посмеиваясь.
Адан садится в машину.
– Где мы?
Ему объясняют, куда ехать, чтобы попасть на шоссе. Через час Адан уже въезжает на стоянку госпиталя.
Он шагает через автостоянку, и ему чудится, будто за ним следят десятки глаз.
Но никто не выскакивает из машин, люди в куртках с надписью «DEA» на спине не набрасываются на него с криками, приказывая лечь на землю. Вокруг лишь печальная, мрачноватая тишина больничной автостоянки. Адан заходит в двери госпиталя и узнаёт, что палата его дочери на восьмом этаже:
Двери лифта разъезжаются.
