И все-таки он не убедил меня, так подумал тогда Адан, так он думает и сейчас. А похищение Идальго уничтожит нас всех, если уже не уничтожило.
Захватить Идальго было проще простого. Да господи, это для них сделала полиция. Трое копов забрали Идальго на Ла-Пласа-де-Армас и привезли к Раулю и Гуэро, а те обкололи его наркотиками, завязали глаза и переправили в этот дом.
Где Доктор привел его в чувство и принялся за «медицинскую обработку».
Которая до сих пор не принесла никаких результатов.
До Адана доносится мягкий, терпеливый голос Доктора.
– Назови имена, – просит Доктор, – правительственных чиновников, которых купил Мигель Анхель Баррера.
– Мне не известны никакие имена.
– Чупар назвал вам эти имена? Ты говорил, что назвал. Назови их мне.
– Я врал. Выдумывал. Я не знаю.
– Тогда назови имя Чупара, – убеждает Доктор. – И тогда мучиться будет он, а не ты.
– Я не знаю, кто он.
Адан вдруг слышит свой испуганный голос, когда девять лет назад, во время операции «Кондор», агенты наркоуправления и
– Господи, – бормочет он, – а если он и вправду не знает?
– Не знает? – пожимает плечами Рауль. – Дерьмовым американцам все равно следует преподать урок.
Адан слышит, как дают урок в соседней комнате. Стоны Идальго, когда нож для колки льда вгрызается в кость. И настойчивый голос Доктора: «Ты же хочешь увидеть жену и детей? Твой долг перед ними куда важнее, чем перед стукачом. Подумай: почему мы завязали тебе глаза? Планируй мы убить тебя, так и суетиться бы не стали. Но мы намерены отпустить тебя. Назад, к твоей семье. К Тересе, Эрнесто и Хьюго. Подумай о них. Как они сейчас переживают… Как напуганы твои маленькие сыновья. Как хотят, чтоб вернулся их
В ответ Идальго прорыдал:
– Я… не знаю… кто… он.
–
И все начинается сызнова.
Антонио Рамос вырос на свалках Тихуаны.
В буквальном смысле.
Он жил в халупе у помойки и в мусоре отыскивал себе еду и одежду. Когда поблизости построили школу, Рамос ходил туда каждый день, и, если кто из мальчишек дразнился, что от него воняет, Рамос избивал его. Парнишкой он был крепким: костлявым из-за постоянного недоедания, но высоким и с проворными кулаками.
Скоро задирать его перестали.
Он отучился в средней школе все положенные годы, а когда его приняли на службу в полицию Тихуаны, то для него это было все равно что в рай попасть. Хорошая зарплата, вкусная еда, чистая одежда. Он раздался в плечах, поправился. А его начальники узнали про него кое-что новенькое. То, что он парень боевой и беспощадный, было известно, но они и не подозревали, что он к тому же
Тогда ДФС – мексиканская разведывательная служба – и завербовала его.
Теперь, если для важного задания требовался исполнитель умный и крутой, всегда вызывали Рамоса.
Сейчас ему поручили любой ценой вызволить американского агента Идальго. В аэропорту его встречает Арт.
Нос у Рамоса искривлен, несколько пальцев тоже – результаты переломов. У него густые черные волосы, падающие на лоб вопреки всем его стараниям обуздать прическу. Во рту дорогая черная сигара.
– Каждому копу требуется отличительный знак, – объяснял он своим людям. – Я хочу, чтоб плохие парни говорили: «Берегитесь мачо с черной сигарой».
И они так говорят.
И остерегаются его, потому что у Рамоса заслуженная репутация копа жесткого, хотя и справедливого. Известно было, что бандиты, которых Рамос допрашивал по собственному методу, надрывались криком, призывая полицию. Но полиция никогда не являлась. Полицейские тоже не горели желанием связываться с Рамосом.
Поблизости от Авенида Революсьон в Тихуане имеется тупичок, прозванный Ла-Универсидад-де-Рамос. Он усыпан сигарными окурками, клочьями одежды и выбитыми зубами. Вот тут-то Рамос в бытность свою уличным копом давал уроки парням, считавшим себя крутыми.
– Это не вы, – втолковывал им он, – это я крутой.
А потом наглядно показывал, что это означает. И если им требовалось напоминание, то они могли увидеть его в зеркале еще много лет спустя.
Шестеро отморозков попытались как-то убить Рамоса. Он прилежно поприсутствовал на похоронах всех шестерых – так, на всякий случай, вдруг кому из скорбящих придет охота попытаться отомстить. Не захотел никто. Свой «узи» Рамос прозвал Ми Эспоза – «моя жена». Сейчас ему тридцать два года.
Не прошло и нескольких часов после его приезда, как он арестовал тех троих полисменов, которые захватили Эрни Идальго. Один из них был шефом полиции Халиско.
– Мы можем узнать, где твой приятель, – обращается Рамос к Арту, – быстро или другим манером.
Он достает из кармана рубашки две сигары, протягивает одну Арту и пожимает плечами, когда тот отказывается. Не торопясь раскуривает, перекатывает ее во рту, долго затягивается, чтобы кончик горел ровно, и вскидывает черные брови на Арта.
