И они едут на радиостанцию, где записывают обращение Парады к тем, кто похитил «американского полисмена». Он призывает их во имя Господа Бога, Иисуса Христа, Матери Марии и всех святых отпустить человека живым и невредимым. Требует, чтобы они обратились к своей душе, и даже, к удивлению Арта, выбрасывает козырную карту – грозит им отлучением от церкви, если они причинят человеку вред.
Он обречет их данной ему властью на вечные адские муки.
Потом повторяет, что надеется на спасение их душ.
Освободите человека и вернитесь к Богу.
Его свобода – это ваша свобода.
– …дали мне адрес, – продолжает Рамос.
– Что? – переспрашивает Арт; он слушает в офисе по радио обращение Парады.
– Я сказал, они назвали мне адрес, – повторяет Рамос. Он закидывает через плечо «узи», Ми Эспозу. – Двинулись.
Дом стоит в обычном пригороде. С ревом подкатывают к нему машины. Два «форда-бронко» Рамоса, набитые спецназовцами ДФС. Из машин вываливаются солдаты. Из окон их тут же начинают поливать длинными беспорядочными очередями из автоматов. Люди Рамоса падают на землю и открывают ответный огонь, бьют одиночными выстрелами. Стрельба из окон обрывается. Под прикрытием своих Рамос и еще двое бегут к двери и вышибают ее.
Арт врывается следом за Рамосом.
Но Эрни он не находит. Он пробегает по всем комнатам небольшого дома, но видит только двух мертвых
Рамос вытаскивает пистолет и приставляет к голове раненого.
–
–
Арта передергивает, когда мозги заляпывают стену.
– Господи! – кричит Арт.
Рамос ничего не слышит. Он приставляет пистолет к виску второго:
–
– Синалоа!
–
–
–
–
Арт хватает Рамоса за запястье:
– Не надо!
Секунд десять кажется, Рамос вот-вот пристрелит Арта. Наконец он опускает пистолет и говорит:
– Нам нужно отыскать это ранчо, пока они опять не перепрятали Идальго. Дай мне пристрелить эту тварь, чтоб он никому ничего не сказал!
–
– Нет у тебя никакого Бога, ты, козел! – И Рамос бьет его по голове сбоку. –
– Нет, – повторяет Арт.
– Если
Если вообще сумеем его найти, думает Арт. Синалоа – большой сельскохозяйственный штат. Отыскать там одинокое ранчо – все равно что найти ферму в Айове. Но убийство этого парня ничему не поможет.
– Помести его в одиночку, – советует Арт.
–
Но Рамос все-таки приказывает одному из своих людей увести парня, засунуть куда подальше и вытрясти из него все, что тот знает. И добавляет:
– И ради бога, не позволяйте ему говорить ни с кем, не то я ваши яйца затолкаю ему в пасть!
Рамос смотрит на трупы.
– Да мусор отсюда выбросьте!
Адан Баррера слышит обращение Парады по радио.
Знакомый голос епископа почти не слышен из-за несмолкающих стонов Идальго.
Потом его оглушает угроза отлучения от церкви.
– Да все это суеверия и чушь, – замечает Гуэро.
– Это была ошибка, – говорит Адан.
Грубый прокол. Чудовищный просчет. Эти дерьмовые американцы ответили даже круче, чем он предполагал. Закрыли границу, и тысячи грузовиков застряли на дороге; продукты, которые они везли, гниют на солнце. Цены моментально скакнули вверх. И американцы грозятся потребовать выплаты долгов, устроить кризис мексиканской валюты, что может буквально уничтожить
Так что похищение было чудовищной ошибкой, к тому же они все равно не узнали имени Чупара.
Похоже, американец его действительно не знает.
Иначе сказал бы. Не выдержал бы ножа, электродов и раскаленного железа. А теперь он валяется и стонет в спальне, превращенной в камеру пыток, и даже Доктор сдался. Сказал, что ничего больше сделать не может. Зато янки и их
Освободите этого человека и вернитесь к Богу.
Его свобода – это ваша свобода.
Может, и так, думает Адан.
Возможно, он прав.
Теперь Эрни Идальго обитает в черно-белом мире.
Есть боль и отсутствие боли.
