Далее, рассказал М’бутунга, он приказал секретарю перевести оставшиеся на счете двести пятьдесят миллионов на другой счет, который надлежало открыть специально для этого. Пока стрекотали клавиши и щелкали кнопки, хитрый самозванец намеренно избегал даже смотреть в сторону компьютера. Все так же, не глядя, он велел секретарю занести все банковские реквизиты, а также номер счета и пароль на съемный носитель и удалить данные из памяти компьютера. Когда это было сделано и флэшка с бесценной информацией оказалась у него, М’бутунга вынул пистолет с глушителем и расстрелял сначала секретаря, а потом и ноутбук, с которого производились операции. Дело было в Лагосе, в номере четырехзвездочного отеля, который господин тогда еще президент незамедлительно покинул. В полном одиночестве, без охраны и сопровождения, этот проходимец с четвертью миллиарда в кармане худых штанов направился в самый надежный и современный банк, какой только нашелся в Лагосе, арендовал там ячейку и оставил флэшку в ней. Его выбор не случайно пал именно на этот банк: здесь, как он узнал из банального выпуска телевизионных новостей, совсем недавно установили систему биометрической идентификации клиентов. «Отпечатки пальцев?» — с надеждой спросил, услышав о биометрии, Писарь, и М’бутунга с ухмылкой ответил: «Как бы не так. Сетчатка глаза».
Из всего этого следовало, что перевести деньги на свой счет, не выходя из дома, Писарю не светит. Сначала нужно было добыть треклятую флэшку из треклятой ячейки банковского хранилища в треклятом Лагосе, а для этого требовался М’бутунга — ну, или, как минимум, его глаз. Да, придумано было хитро, но, к огорчению чернокожего умника, хитрить здесь умел не только он.
— Скажи спасибо, что имеешь дело со мной, — посоветовал Писарь, покровительственно похлопав стоящий на столе череп по голой макушке. — Окажись на моем месте кто-то из твоих земляков, тебе просто отчекрыжили бы башку, а потом ворвались в банк с автоматами наперевес и приложили бы ее глазом к сканеру.
— Если бы ты хоть немножко верил в успех такого налета, ты бы сам поступил именно так, — презрительно откликнулся африканец. — Скажешь, нет?
— Признаться, у меня была такая мысль, — кивнул Писарь. — Но я не дикарь и предпочитаю более цивилизованные методы.
— С каких это пор? — фыркнул М’бутунга. — Дай тебе волю, ты бы даже за столом пользовался не ножом и вилкой, а топором и кувалдой. Не могу поверить, что ты так сильно изменился!
— Сейчас я попытаюсь тебе это доказать, — пообещал Писарь, не подавая виду, что задет.
Он сделал шаг в сторону, став так, чтобы не заслонять от прикованного к кровати пленника стол со стоящим на нем жутковатым украшением, и одним движением руки повернул подставку, предоставив экс-президенту Верхней Бурунды возможность насладиться лицезрением затылочной части черепа. На желтовато-коричневой кости светлела квадратная нашлепка, издалека похожая на кусок широкого пластыря. Два тонких проводка тянулись от ее нижнего уголка, соединяя нашлепку с примитивным, собранным на скорую руку устройством, которое состояло из обыкновенной плоской батарейки и простого, архаичного тумблера, выглядевшего так, словно его украли со свалки списанной военной техники.
— Это модель, — тоном человека, намеренного представить цвету мировой науки сделанное им великое изобретение, изрек Писарь. — Как ты понимаешь, модель твоей головы — вернее, некоторых усовершенствований, которые мы внесли в твой закопченный котелок.
— Ого, — сказал М’бутунга. — Хорошо, что вы не вставили в меня аккумулятор от грузовика — это было бы немного неудобно.
Он еще зубоскалил, но голос звучал напряженно, и Писарь знал почему. Наметанный глаз опытного вояки наверняка опознал в том, что несведущему человеку могло показаться просто кусочком пластыря, раскатанный в тонкий блин заряд пластиковой взрывчатки, и старому клоуну мигом стало не до шуток.
— Не беспокойся, — сказал Писарь, — тебя мы оборудовали по последнему слову техники. Нанотехнологии — это, скажу я тебе, вещь. А тут, — он снова похлопал череп по макушке обтянутой тонким латексом ладонью, — настоящие только две вещи: черепная кость и то, что к ней прикреплено. Нам с тобой предстоит поездка в Лагос. Путь неблизкий, возможностей дать тягу у тебя по дороге будет хоть отбавляй, тем более что я не хочу привлекать к себе внимание и страдать от неудобств, связанных с необходимостью таскать тебя на поводке, как непослушного пса. Ты поедешь на родину как свободный человек — ну, по крайней мере, с виду. Французский паспорт, который ты так мечтал заполучить, уже готов, осталось только прикупить тебе приличную одежду и подождать, чтобы шов на твоем затылке хоть чуточку зажил. Мы поедем в Лагос, достанем из банковской ячейки флэшку, переведем деньги, и…
— И ты меня шлепнешь, — с уверенностью закончил М’бутунга.
