Неожиданно в тылу противника послышался женский голос, крикнувший: «Алло, мужчины!» За криком последовала длинная, на весь рожок, автоматная очередь, и, только когда она отгремела, Юрий сообразил, что кричали по-русски. Быкову оставалось только посочувствовать: хуже нет, чем иметь под своим началом бойца, который плевать хотел на воинскую дисциплину и которого ты вдобавок ко всему даже не можешь поставить в наряд, не говоря уже о более жестких мерах дисциплинарного воздействия. Он вскочил, краем глаза увидев, как из-за какого-то плетенного из корявых веток сарайчика, распугивая тощих пыльных кур, как танк из засады, вырвался Ти-Рекс. «Злой белый великан», — вспомнив «Девятую роту», с неуместным весельем подумал Юрий.
Не поленившаяся обойти по периметру полдеревни Даша, разумеется, ни в кого не попала, да и вряд ли намеревалась попасть. Но внимание «бурундуков» ее обходной маневр привлек, и, пока ответный огненный шквал превращал в решето хижину, за которой она укрылась, Быков и Якушев стремительно пересекли открытое пространство и ворвались в стан противника. После двух или трех одиночных выстрелов магазин в автомате Романа Даниловича опустел, и, отбросив превратившийся в бесполезную железку ствол, Ти-Рекс взялся за мачете. Это выглядело по-настоящему жутко, но Юрию было некогда ужасаться: у него хватало других дел.
Все кончилось в считаные секунды. Юрий поймал Быкова за руку, не дав ударить лежащего на земле «бурундука» окровавленным мачете, но эта предосторожность оказалась запоздалой: грабитель уже испустил дух. Остальные, насколько мог судить Юрий, тоже были мертвы.
— Вот черт, — убедившись в правильности неутешительного диагноза, растерянно произнес Роман Данилович, — что ж это мы так увлеклись? Кого допрашивать-то станем, Юрок?
— Друг друга, — не придумав более умного ответа, буркнул Якушев.
В это время из-за хижины, служившей укрытием Даше, послышалась короткая автоматная очередь. Быков сорвался с места едва ли не раньше, чем она отгремела; Юрий бегал быстрее, но на этот раз догнать Ти-Рекса оказалось нелегко.
С топотом обогнув хижину, они остановились и облегченно перевели дух: живая и здоровая Даша стояла перед ними, держа в руках дымящийся автомат.
— Попала, — деловито шмыгнув носом, сообщила она. — Чуть было не ушел! Во-о-он в тех кустиках лежит. Только осторожно, я целилась в ноги, так что он еще живой.
Быков молча посмотрел на нее, взял на изготовку автомат и двинулся в указанном направлении. Прежде чем к нему присоединиться, Юрий негромко спросил:
— Слушай, Дашка, тебя Данилыч когда-нибудь лупил?
— Еще чего не хватало! — фыркнула мадам Быкова.
— Значит, сегодня будет первый раз. Готовься, тебе предстоит масса новых ощущений.
— Победителей не судят, — уже не так уверенно напомнила Даша.
— А он и не станет, — утешил ее Якушев. — Перекинет через колено и всыплет по пятой точке без суда и следствия.
— Эй ты, бурундук! — держа на прицеле кусты, в которых, по словам Даши, скрылся подстреленный ею мародер, воззвал Ти-Рекс. — Хенде хох! Хэндз ап, кому сказано! Выходи добром, не то хуже будет!
Кустики ответили молчанием. Засевший в них «бурундук» не торопился последовать приглашению, не очень-то веря, по всей видимости, в упомянутое Романом Даниловичем добро, а может быть, не уловив смысла произнесенной сразу на трех незнакомых ему языках речи. На ходу сменив магазин, Юрий догнал командира, и они потихоньку направились к кустам, обходя укрытие раненого мародера с двух сторон. Быков вдруг остановился, пристально вглядываясь в путаницу колючих ветвей, а потом опустил автомат и двинулся вперед расслабленной походкой человека, которому нечего опасаться и решительно некуда торопиться. Потом он остановился, сунул под мышку автомат и стал неспешно закуривать, продолжая рассматривать что-то у себя под ногами. Подойдя, Юрий понял причину этого странного поведения: в кустах, частично подмяв их под себя, широко разбросав руки и ноги, лежал человек в камуфляжной униформе. Попадание было всего одно, но этого хватило: входное отверстие располагалось точно по центру коротко остриженного курчавого затылка.
— Куда, говоришь, ты целилась? — обернувшись, спросил Юрий.
— В ноги, — ответила Да ша. — А что?
— Надо было целиться в голову, — сказал Юрий, а Быков, продолжая рассматривать труп, обронил неопределенное: «М-да».
Писарь жестом фокусника сдернул платок, которым был накрыт лежащий на принесенном в камеру столе округлый предмет. Предмет оказался человеческим черепом — судя по желтовато-коричневому цвету и отсутствию половины зубов, настоящим, не так давно извлеченным из земли. На то же намекали и латексные хирургические перчатки, которые брезгливый Писарь надел, едва войдя в помещение.
Череп стоял на небольшой вращающейся подставке, слепо тараща темные дыры глазниц и ухмыляясь щербатым ртом.
— Бедный Йорик, — сказал, садясь на кровати, Пьер Мари М’бутунга. — Послушай, — добавил он, дотронувшись до повязки на своей обритой наголо голове, — что вы со мной сделали?
