— Значит, — медленно проговорил Ульдемир, — что-то должно принудить его самого выйти на связь с Заставой. Что именно?
— Опасность, — сказал Рука.
— Грозящая ему? Вряд ли. Если он настоящий эмиссар, то у него свобода передвижения с выходом из трех измерений. Уйдет из любой ловушки.
— Питек прав, — согласился Рыцарь. — Нет, не угроза лично ему. Но — опасность, которой подвергаются их планы. Что для него, для их команды сейчас опаснее всего?
— Потеря выхода на Властелина, — после паузы ответил капитан. — Потому что если мы рассуждаем правильно, то для них самое скверное — потерять контроль над Властелином непосредственно перед началом войны, и тем более — в ее ходе. Если они действительно хотят его поражения, они должны получать сведения обо всех его замыслах.
— Погодите минутку, — попросил Уве-Йорген. — Все время вертится какая-то мысль, скверное состояние — словно собираешься чихнуть и никак не можешь… Ага, вот! Понял! Знаете, господа, что кажется мне во всей этой неразберихе самым странным?
Он сделал паузу, но не получил ответа; все ждали продолжения.
— Такое ощущение, что они спешат. Почему-то очень спешат! Подумайте: ведь все эти покушения были организованы наспех, на живую нитку сметаны — иначе уже первое удалось бы… Можно подумать, что они бегут за минутной стрелкой.
— Ну, пожалуй, похоже на то… А какое значение это имеет для нас?
— По-моему, это определяет наши действия. Они спешат — значит, мы должны как можно более успешно тормозить…
— Слишком тяжелый автомобиль, дорогой Рыцарь.
— Конечно, если даже все мы уляжемся поперек взлетной полосы, это мало чему поможет. Замедлить все то, что происходит, под силу только самым высокопоставленным. Но мы ведь все-таки занимаем не такие уж далекие от них позиции! Гибкая Рука — личный телохранитель самого Властелина, Георгий — тоже, хотя он сейчас и в отлучке; капитан — первый человек у супруги Властелина, Питек — в ее охране…
— Я в охране, да, — подтвердил Питек. — Если надо ее похитить — я могу. Но если я стану давать ей советы — думаю, что и двух часов не продержусь в ее окружении. Охранник есть охранник — бей и беги… Если кто-то и может влиять на нее, то только капитан.
— Пока что она сторонится политики, — сказал Ульдемир. — Попробую, конечно, объяснить ей, что к чему. Правда, не уверен, что она будет так уж сочувствовать Изару.
— Пусть сочувствует Ассарту, — сказал Рыцарь. — Может быть, у нее есть какие-то личные связи с другими мирами? Нам очень нужно было бы знать — что сейчас происходит там. Ведь если войну организует Застава, то вряд ли их действия ограничиваются Ассартом; думаю, они наследили по всему скоплению Нагор.
— Это не только нас интересует, — откликнулся Питек. — Множество народа, в том числе наш Георгий, отправились во все концы.
— Отправились торговать, — сказал Ульдемир. — Ну и что?
— Тень всегда рядом, — неожиданно сказал Рука.
— Ты это к чему?
— Я — тень Властелина, его щит. Все говорилось при мне. Это купцы по легенде. Да, они будут заключать сделки. Но они разведчики.
— Это ты давно сказал. Ну и что?
— Пока не вернулось ни одного. А давно пора бы.
— Ты хочешь сказать, что ни один разведчик… Но ведь и до них там была, конечно, сеть, разведка не создается за день… Так что же: никаких сигналов, никакого…
— Ничего. Ни один не вернулся. Ни один не выходил на связь. Эфир молчит. Вот и Георгий тоже.
— Это плохо, — сказал Питек. — Игра втемную? Не люблю.
— Ошибаетесь, — проговорил Уве-Йорген. — Потому что тут, можно считать, они уже немножко раскрылись.
— Объясни.
— Очень просто. Может провалиться разведчик. Или половина всех разведчиков. Могут смотать одну сеть. Или половину всех сетей, или три четверти. Бывают разные случайности. Но когда молчат все до единого — это уже не теория вероятности. Это — операция. Задуманная, подготовленная и осуществленная операция прикрытия. А если так, то вывод один: есть, что прикрывать на каждой планете. Да, сдается мне, моя интуиция еще работает.
— Тень Властелина, давай-ка по порядку. Здесь ведь все разрабатывалось при тебе.
— Рука все помнит. Ассарт выпустит эскадры на исходные рубежи последовательно, чтобы все были готовы начать в одно время — ближе ли, дальше — все равно. Семнадцать одновременных ударов на семнадцать застигнутых врасплох миров с неотмобилизованными армиями и снаряженными по нормам мирного времени флотами. Для этого Ассарт вынужден слать десанты, сильно разбавленные резервистами. Это может сойти с рук при неожиданном и мгновенном ударе. Но если речь пойдет о войне в семнадцати очагах, то Ассарт проиграет ее в лучшем случае на третий день.
— Разве ассартские генералы не понимают этого?
— Понимают, отчего же нет. Они — генералы не хуже других. Но приказ дан, и они его выполняют.
— А как иначе? — сказал Уве-Йорген. — Они — солдаты.
— Ну, а сам Властелин — он же не дурак!
— Властелин решил, что История спасет мир. Хотя если мир вечно должны спасать — то экономика, то история, то армия — это неразумный мир. Разумный — инстинктивно не доходит до грани, за которой надо бросать все и вытаскивать себя из ямы.
