— Чтобы помочь в определенный момент — хотя бы тебе. Будут ли у тебя вопросы?
— Наверняка. Хотя бы такой: Охранитель, зачем тебе война? Я знаю, что в результате победоносной войны смогу взойти на высоту, которая полагается мне уже по рождению. Я не хочу спрашивать о твоих целях — ты их знаешь, и это главное. Но желал бы слышать другое: если я действительно окажусь на том месте, на котором хочу быть — что потребуешь ты от меня? Согласись, это уже относится целиком ко мне, и ты не должен уходить от ответа.
— От тебя я потребую значительно меньше того, что ты получишь от меня — хотя, безусловно, при твоем деятельном участии.
— И все же? Прости меня. Охранитель, но жизнь научила меня заранее четко определять условия контракта.
— Хорошее правило. Но почему ты решил, что я стану уклоняться от ответа? Ничего подобного. Готов назвать мои условия.
— С нетерпением слушаю.
— Когда ты овладеешь Властью на Ассарте — и, следовательно, и Жилищем Власти в вашей столице, ты пригласишь меня туда.
— Буду весьма польщен!
— Постой, я еще не кончил. И дашь мне полную возможность провести там некоторые… скажем так: некоторые исследования.
— Сколько угодно!
— Они не потребуют много времени. И не приведут к каким-либо нежелательным последствиям. Это я могу обещать заранее.
— Считай, что это решено. Что еще?
— Еще? Ничего.
— Совсем ничего?
— Хочешь, чтобы я повторил?
— Охранитель, а…
— Достаточно. Надо идти: пока мы тут беседовали, прибыли все остальные посланцы миров. Пора говорить с ними. Напоследок скажу тебе лишь одно — зато крайне серьезное. Что бы ни произошло на Ассарте, Жилище Власти не должно пострадать от войны. Ни в коем случае! Больше того: самое лучшее, если война не коснется всего Сомонта. То есть, при взятии города может, конечно, быть — и неизбежно будет — стрельба, не обойтись без жертв — но никаких снарядов, ракет, бомб…
— Возможно ли будет?
— А на что ты? Ради чего из тебя, заурядного ублюдка Власти я воспитал неплохого эмиссара? У меня с самого начала были связаны с тобой определенные планы. Остальные нужны только для этой операции, не более. И я искренне опасаюсь, — губы Охранителя изогнулись в усмешке, — что никто из них не переживет предстоящей войны. Потому что прямо отсюда им предстоит направиться на корабли семнадцати объединенных флотов. Но весьма сомнительно, чтобы эти корабли когда-либо вернулись на свои планеты.
— Значит, ты все-таки решил отдать победу Ассарту?
— Победу я решил взять себе. Только я смогу извлечь из нее все, что она сможет дать. А что касается Ассарта, то пока мне нужно лишь, чтобы ты не утратил возможностей направлять действия Изара. Кстати, сложно ли было установить такое влияние?
— Легче, чем я ожидал. С самого начала я подставил к нему двух человек, рассчитывая, что первый из них станет основным каналом влияния, а второй — запасным. Но жизнь хитроумней любого из нас, гак что в результате получилось наоборот: запасной канал превратился в основной и очень мощный, а первый канал влияния у меня до сих пор в резерве.
— Недаром я всегда оценивал тебя высоко.
— К сожалению, у меня возникли опасения по поводу нынешнего основного канала.
— Кто этот человек? Царедворец?
— Женщина. Любимая женщина.
— Женщина… И ты начал опасаться только сейчас? На твоем месте я бы боялся с самого начала. Пути женщин непостижимы.
— До сих пор все шло гладко. Но теперь…
— Как ты подчинил ее себе?
— Искренностью простого человека.
— Магистр, Магистр! На этот раз я не узнаю тебя. Когда же это ты успел забыть, что заставляет повиноваться только страх? Ведь только что мы говорили об этом. Держи ее в страхе!
— Мне отчего-то кажется, что это будет излишним. Она…
— Казаться может только тем, у кого недостаточно знания. А мне вот не кажется, поверь. Она должна бояться!
— Пригрозить смертью?
— Это примитивно. Бывают положения, из которых смерть кажется выходом. Ты говоришь — любимая женщина. И любящая?
— Несомненно.
— Используй это. Она должна бояться, что их любовь рухнет.
— В это я не очень верю.
— Зависит только от тебя. Если женщина будет знать, что в твоем распоряжении находится нечто… какие-то факты, которые, попади они в руки ее любимого, приведут к концу их блаженства — она подчинится тебе бесповоротно. Сделай так. Это нужно. Потому что именно сейчас нам предстоит оказать на Властелина Ассарта еще более серьезное давление. Иначе в нашей драме не будет хватать последнего акта.
— Жаль, что у меня нет таких фактов. Не знаю за ней грехов.
— Создай их.
— Например?
— Ну, пусть она изменит ему. Хоть раз; этого хватит.
— Для этого еще нужно найти человека…
— Ты найдешь его, глянув в зеркало.
— Я?..
— Разве ты не мужчина?
— Боюсь, что не в ее вкусе.
— Ее вкусы меня меньше всего интересуют. Ты достаточно силен, чтобы заставить ее сделать все, что хочешь.
— Охранитель! Мне представляется, что это уж слишком…
— Отчего же? Мне кажется, что на Ассарте подобные действия являются традицией. Хотя, может быть, ты считаешь Изара настолько выше себя, что…
— Ни в коей мере.
— Кроме того — если не ошибаюсь, ты относишься к нему без особой симпатии?
— Слабо сказано.
