— Когда научатся, мы и нужны не будем, — ответил Мастер. — Но до этого еще ждать и ждать… если только нам не помешают.
— Кто же это окажется в силах?
— Как будто ты сам не знаешь.
— М-да, — сказал Пахарь после паузы, — силен, силен враг рода человеческого. Равно и присные его. С ними, что ли, тягаться?
— От тебя ничего не скроешь. С ними.
— Где же и как?
— На планеты тебе пока не нужно. Есть Застава. Как Ферма, только не наша. Но лучше начну я с самого начала — тебе потом меньше придется спрашивать.
— Погоди, только воды напьюсь…
Пахарь слушал внимательно, не перебивая, приспустив тяжелые веки, мощные руки сложив на животе. Когда Мастер умолк, он заговорил не сразу, как бы раскладывая в уме услышанное по разным полочкам и коробам.
— Значит, Эла там была.
— Была. И обнаружила интересные вещи. Она мне сообщила. То, что она там видала, я думаю, поможет нам многое понять. Но… не довела дело до конца. Не увидела чего-то, что, я уверен, там должно быть. Машина, устройство… Ты должен разобраться. Найти.
— Господь надоумит. Ну, пришел я туда, разобрался. Дальше что? Сломать? Я ведь без тела. А таким воздействием, как ты учил, у меня не больно-то получается. Знаю, пробовал.
— И все же надо. Мы тут с Фермером думали и, похоже, догадались: Охранитель этой механикой изолирует нас от Мироздания. И держит множество кораблей в сопространстве. Кораблей Ассарта, которые нужны сейчас для защиты их планеты.
— Где они нужны, это я понял. Однако уповаю на Господа… Наши-то мужики там?
— Там. И в опасности.
— Ну, об опасности ты мне не говори. Мастер. Что им станется? Будут как я, как Эла — только и всего. Так или иначе ведь…
— Не тебе судить. Не заносись, иеромонах.
— Грешен… — проворчал Пахарь. — Великий грешник есмь. Но все равно — без тела мне с таким делом не справиться. А в теле туда не попасть. Кругом шестнадцать.
— Обожди еще причитать. Сначала проберись туда. Осмотрись. И если сам уж никак не сумеешь — тогда придется тебе отправиться на планету. На Ассарт, к нашим. Хотя бы одного из них доставишь в то место. На Заставу. Как — не знаю. Придумаете. Вдвоем уж как-нибудь справитесь.
— Не простая задачка.
— Ради простых не отрывал бы тебя от дел.
— Это так, это я понимаю… Мастер, но ведь куда проще было бы тебе самому туда Пожаловать. Ты-то ведь с легкостью управился бы, разве не так?
— А вот и не так, — сказал в ответ Мастер. — Как же ты — человек серьезный, а такой простой вещи не понимаешь. И Фермер, и я — мы ведь только с живым имеем дело. И на это поставлены. А то, что не живет — это не наше. А ведь машины, даже самые тонкие, не живут. Существуют, но не живут.
— Так-то так. Но все же не очень в это верится. Вы с Фермером все-таки поумнее нас. Намного.
— Так. А ты — умнее лошади?
— Ну… должно быть.
— Управлять ею можешь?
— Уж как-нибудь.
— А если тебя вместо нее в оглобли поставить — ты лучше повезешь?
Иеромонах засмеялся, покачал головой.
— Язык у тебя ловок, Мастер. Ну, ладно. Пойду и сделаю, как ты говоришь.
Он поднялся, отряхнул приставший сор.
— Постой, — сказал Мастер. — Только хочу предупредить: если наткнешься на Охранителя — будь осторожен. Он силен.
— Имя он себе выбрал, прямо скажу, не по чину. Но хоть как он зовись — что он мне сделает? Я уже давно не планетарный…
— Что сделает? Воплотит хотя бы.
— Ну? А он может?
— Может. Как и я могу, и Фермер. Только не в человека. Чтобы воплотить снова в человека, нужны те, кто сильнее нас. Но во что-нибудь пониже.
— Но ты же не слабее, Мастер?
— А где я тебя тогда найду? Нет, ты уж лучше поберегись, если придется с ним столкнуться. И сразу, как только все осмотришь, сообщи мне сюда. Вот, теперь — идем. Я тебя отправлю прямо туда.
Леза чувствовала: еще немного, вот-вот — и она впадет в черное, безвозвратное отчаяние, из которого выход только в смерть. Ее и умереть не очень устрашило бы; однако она уже не сама была и не для себя, но только для другого — того, кто, не желая признавать никаких резонов, упрямо рос в ней и уже ощутимо толкался. Напоминал, как будто она могла о нем забыть.
