Охранитель наблюдал, распоряжался и одновременно не переставал следить за временем. Для этого ему не были нужны часы, течение минут и секунд он ощущал всем своим существом. Пока еще у него оставался даже небольшой запас времени. Потому что если и дальше его войска, пусть даже лишь с нескольких направлений, будут продвигаться к центру города в том же темпе, что сейчас, он сможет овладеть Жилищем Власти через час, самое большее — через полтора. А в его распоряжении оставались еще едва ли не сутки.
Это его вполне устраивало, и чем дальше, тем он становился спокойнее и увереннее в благоприятном исходе не только этого боя, но и всей борьбы, начатой им давным-давно.
— Уль! — сказала Ястра. — Я всегда была честна с тобой и такой хочу остаться.
— Ну, естественно… — пробормотал капитан. — Честность — двигатель торговли или чего-то там… С твоего разрешения, я прикажу тарменарской тысяче правого крыла выступить во второй цикл, северо-западный район. Там противник очень уж напирает.
— Зачем тебе мое разрешение?
— Потому что это наш последний резерв.
— Делай, как считаешь нужным. Но ты не слушаешь меня?
— Сию минуту. Только отдам распоряжение.
Он выглянул в коридор, где сейчас ожидал командир тысячи. Выслушав приказание, командир отсалютовал и поспешно направился к лестнице.
— Да, ты что-то хотела сказать?
— Хотела. И хочу.
— Если можно, не медли. Может быть, отложим?
— Нет. Не хочу, чтобы ты думал обо мне хуже, чем следует.
— Я всегда думаю о тебе лишь самое лучшее, — ответил он галантно, но как-то механически — в этот миг он внимательно всматривался в план города, в его северо-восточную часть.
— Я хотела, Уль, чтобы… чтобы ты всегда занимал положение, достойное твоих способностей и… отношения ко мне. Я думала, что ты сможешь быть даже Властелином. Властелином!
— А почему бы и нет? — отозвался он так же рассеянно. — Я был бы просто прекрасным Властелином, безусловно. Таким, что лучше и быть не может.
— Ты снова смеешься. А я вовсе не шучу.
Он оторвался от плана, взглянул на нее.
— Говори дальше. Начала ты интересно.
— Да, я хотела сделать тебя Властелином, моим законным супругом. Это было бы хорошо для нас обоих.
— А у вас существует развод?
— Для меня — нет. Но это не послужило бы препятствием.
— Ага… — пробормотал он, поняв. — Знаешь, я происхожу, как тебе известно, из простонародья, и для меня такие политические ходы, как убийство…
— Я не собиралась обременять тебя такой просьбой. И готова была сделать все сама.
— За что я всегда любил женщин, это за нежность и беспомощность, — сказал Ульдемир.
— Властительница — не только женщина, она еще и носительница Власти…
— Не понимаю все же, чего ты хочешь от меня. Благословения?
— Хочу, чтобы ты понял: на все это я была готова. Но ты сам все испортил.
— Я? Это для меня ново. Каким образом?
— Это ведь ты прислал ее… ну, ту женщину — чтобы она вылечила Изара?
— Мне показалось, что это будет очень кстати.
— Значит, ты. Я в этом была уверена. Но тогда ему оставалось, может быть, несколько минут, ну пусть часов, до конца. И было бы целиком в традициях — помочь ему уйти. Ради пользы Державы.
— По-моему, ты выступала против таких традиций…
— Пусть так. Но они существуют. Значит, нужно ими пользоваться — когда это выгодно.
— Великая вещь — политика, верно?
Ястра лишь отмахнулась от его иронического замечания.
— Теперь я уже не могу этого. Он быстро поправляется. Совсем скоро сможет командовать. И больше я уже ничего не могу сделать.
— Почему же? Можешь благодарить судьбу за то, что она уберегла тебя от…
— Глупости. У меня не осталось выбора. Я могла выбирать между ним и тобою. Я выбрала тебя. Но ты все разрушил. И теперь я могу выбрать только его.
На этот раз он посмотрел на нее внимательно.
— Я понял. Ничего. Я переберусь в другую комнату. На худой конец, смогу ночевать в коридоре.
— И больше ничего ты сказать не можешь?
Она, кажется, всерьез была обижена — словно это он бросал ее.
Ульдемир улыбнулся.
— Не переживай, Ястра. Все так или иначе шло к концу. Неужели ты думаешь, что я мог бы остаться на Ассарте — когда все неприятности кончатся? Ты просто почувствовала, что так или, иначе расставание близится.
— Ничего не почувствовала. И никуда ты не ушел бы — стоило мне захотеть. Где еще ты смог бы стать властелином целого мира? Такого мира!
— Нигде, ты права. Но послушай: значит, ты и Изар отныне — союзники?
— Ну… не совсем еще. Сейчас он в моих руках. И я поставлю ему условия. Если он на них согласится — мы заключим союз. Ты что: боишься, что он станет тебя преследовать? Не беспокойся. Одним из моих условий будет — обеспечить твою безопасность.
— Большое спасибо. Хотя это и вряд ли понадобится. Вот безопасность ребенка — об этом и в самом деле стоит подумать.
— Неужели ты думаешь, что я об этом не подумала? Ребенок унаследует власть; только на таких условиях Изар вновь получит ее сейчас — из моих рук.
— А он согласится?
— Он политик. И понимает: сейчас у него просто нет силы, которая могла бы мне противостоять. Согласится.
— Но в таком случае что станет с его сыном? С тем, который будет?
