— Тут больше никого не было?
— А разве кто-то заходил?
— Нет… не знаю. Я никого не заметила.
Ей почему-то не захотелось признаваться в том, что она заснула и проспала четыре часа.
— Почему ты задержался так поздно?
— Искал… Читал документы. Ты знаешь, Леза, просто потрясающие новости…
— О новостях потом. Ты что же — читал в такой темноте?
— Нет, было еще светло… А потом я, наверное, заснул. Глаза устали, я хотел дать им немного отдохнуть — ну, и… — Он заговорил быстрее, оправдываясь: — Понимаешь, позапрошлую ночь я вообще не спал, а прошлую… очень немного…
Она усмехнулась — благо, он этого не видел. Да, прошлой ночью не так уж много оставалось у него времени для сна. Но теперь совершенно не было нужды признаваться в том, что и сама не выдержала усталости и волнений…
— Хен! Я просто слов не нахожу! Я там умирала от страха — за тебя…
— Ну, прости, — сказал он, нашарил ее руки, поцеловал. — Больше не буду.
— Что мы будем делать, Хен? Ведь почти ночь! Мы заблудимся в развалинах…
— А мы никуда не пойдем. До утра, во всяком случае.
— А если нас тут захватят?
— Ну, особенно засиживаться не будем. Но когда начнет светать, мне надо будет еще покопаться в этой старине.
— Ты нашел заклинания?
— Заклинания — дело десятое… Оказывается, тут, у них в хранилище, есть оригинальные, первичные тексты легенд — такие, какими они были тысячи лет назад, а не то, что нам подсовывали — в переработке, словно для малолетних детишек…
— А что — большая разница?
— Большая — это слабо сказано. Громадная!
— Ну, пусть так. Но нам-то что? Разве легенды — твоя специальность?
— Моя специальность тебе известна: история. Но в том-то и дело, что эти легенды, этот свод… По сути дела, он в древности был священной книгой.
— Ты путаешь. Священная книга — это «Слова Рыбы».
— Этот культ возник позже! А первоначально было вот это. Это не книга о богах, как их обычно представляют. Скорее — о чудесах, о том, что мы считаем чудесами, не находя иного объяснения. И об изначальной истории Ассарта. Такое, что голова идет кругом…
Он умолк, словно пытаясь найти нужные слова. Леза воспользовалась кстати подвернувшейся паузой.
— Мы что — так и будем стоять на лестнице до самого рассвета?
— Ох. Нет, конечно. Прости… Обопрись на меня. Пойдем.
В коридоре было чуть светлее. От звезд.
— Вот здесь, пожалуй, ты сможешь расположиться. Здесь есть даже диван. Правда, простыней не обещаю.
— Это возмутительно! — сказала она. — Как ты мог быть настолько непредусмотрительным и не взять с собой простыней?
Он лишь в последний миг понял, что его разыгрывают.
— Знаешь, пришлось выбирать: то ли взять белье с собой, то ли использовать, чтобы скрутить охранника.
— Ну конечно! Ты к охраннику относишься куда внимательнее, чем… чем…
Чем к кому? Эта мгновенная мысль заставила ее умолкнуть, не договорив. И в самом деле: кто она? Случайная женщина на одну, на две ночи? Именно так получалось. У нее ведь не было таких намерений. Просто — той ночью как-то само собой получилось. И он показался ей близким и надежным. А она ему?
— Хен, скажи…
И снова запнулась. А хотела спросить именно об этом: «Кто я тебе?».
— Я слушаю, Леза.
В голосе его больше не ощущалось улыбки.
— Скажи, что ты собираешься делать дальше?
— Завтра?
— Завтра, и… ну, потом.
Он помолчал, вздохнул и сказал:
— Пока не знаю.
«Это он обо мне», — подумала она, и ей захотелось заплакать и попросить, чтобы он не бросал ее.
— Не знаю, — повторил он медленно, задумчиво. — Понимаешь ли, то, что мне вдруг стало ясно, переворачивает наши представления об истории. Мы ведь считали, что все, что сказано в легендах об избранности Ассарта и о надмирном значении Сомонта и даже именно Жилища Власти — все это плод воображения, продукт фантазии… А ведь там говорится буквально вот что: «Пока есть Ассарт, есть мир жизни и мир звезд». Ну, мы считали это обычным центризмом первичной цивилизации, которая именно себя и место своего обитания почитает срединой мироздания. Но в легендах — в подлинниках — не сказано, что Ассарт — центр. Вернее, сказано иначе: что он — ключевой камень небесного свода. И если уничтожить его, выбить — обрушится свод. Характерно для воззрений той поры, правда? Мол, небосвод тверд и может обрушиться. Все так. Однако в том же своде, только в более ранней легенде, сказано, что Ассарт «Пришел из пустого мира в мир звезд, и утвердил свое место здесь». Понимаешь? То есть, представления о звездном мире существовали уже тогда, а значит, звездный свод нельзя воспринимать буквально, а лишь как образ…
Наверное, он мог бы говорить на эту тему и действительно до самого утра. Но Лезу сейчас волновало не это.
— Значит, завтра и потом ты будешь размышлять на эту тему?
