Окна первого и второго этажей были забраны надежными решетками. Хен Гот обошел здание. Используя пожарную лестницу, добрался до третьего этажа. Дверь, конечно, и здесь была на замке. Он перелез через железные перила и, держась правой рукой за них, правой же ногой опираясь о площадку лестницы, откинулся влево и оказался напротив ничем не защищенного окна. Рискуя порезаться, кулаком выбил стекло. Осколки, остро звеня, посыпались вниз. В обычное время это вызвало бы тревогу. Но сейчас никого не было ни вблизи, ни, наверное, в участке Заботы о порядке. Остатки стекла он вытащил, орудуя по-прежнему одной рукой. Потом вернулся на площадку, чтобы немного отдохнуть. Снова повис, но теперь не остался в таком положении, а по узкому и косому железному карнизу, какие тянулись вдоль каждого этажа — наверное, для удобства мойщиков окон — придерживаясь рукой за пустую раму, подобрался к окну вплотную и таким же способом выбил и внутреннее стекло. В нескольких местах все-таки порезал руку, но неглубоко. Наконец влез. Дальше было уже легко: замки изнутри отпирались простым поворотом ручки. Вышел в коридор, добрался до главной лестницы, спустился вниз и отпер входную дверь. Огляделся. Лезы не было.
— Леза! — позвал он негромко.
— Это ты? — Голос ее дрожал — от страха, наверное.
— Куда ты исчезла?
Леза была, оказывается, тут же, рядом — просто присела на корточки рядом с высоким крыльцом, съежилась — чтобы не заметил случайный прохожий — если бы такой вдруг возник.
— Заходи.
Впустив ее, он снова запер дверь, на всякий случай заложил и внутренний засов.
— Я все-таки не понимаю, — сказала она. — Где все люди?
— Наверное, убежали в центр, — сказал он, подумав. — Его почти не обстреливали. Может быть, даже указания такие были. Не всем повезло так, как нам.
Он имел в виду, что время самого сильного обстрела они провели в глубоком подземелье.
— Вот твои апартаменты. — Он отворил дверцу, что вела в маленькую швейцарскую. — Здесь тебя никто не побеспокоит. А я пойду на поиски.
— Ты надолго? — спросила она несмело.
— Ну, не очень. Где это хранилище, я помню. Может быть, придется повозиться с дверью. Ну и там какое-то время понадобится, чтобы найти… Но не волнуйся. Никакой опасности.
Он помахал рукой на прощанье и быстро пошел, почти побежал по лестнице — через ступеньку, через две. Видно, ему не терпелось проверить свои предположения.
Леза только покачала головой. Села в мягкое, сильно вытертое кресло. Глянула на часики на руке. Четверть шестого. Вздохнула и почувствовала, до чего устала и проголодалась. В швейцарской стоял маленький холодильник. С трудом поднявшись с кресла, Леза подошла, вернее — допрыгала на одной ноге, другая болела все сильнее. Открыла. Лежал там кусок сыра, стояло три бутылки пива. Больше ничего. Леза схватила сыр, подумала и взяла бутылку пива, больше запить было нечем, идти на поиски воды она не собиралась, такая экспедиция сейчас была не по ее силам. Съела твердый сыр, запила, немного согрелась. И как-то незаметно задремала.
Проснулась, словно ее толкнули. В вестибюле музея, куда выходило маленькое окошко швейцарской было темно. Ночь? Сколько же времени прошло? Чтобы разобрать, который час, пришлось включить подсветку. Четверть десятого! Четыре часа прошло! А его нет. С ним что-то случилось. Да, конечно же, что-то случилось — не мог он просто так, без серьезной причины, исчезнуть на столько времени, зная, что она сидит внизу и волнуется.
Леза почувствовала, что не в состоянии больше сидеть и ждать. Так можно было сойти с ума! Помедлила немного, собираясь с силами. Вышла из швейцарской и по темному вестибюлю, освещенному только отражавшимся от дома, что стоял напротив, светом звезд, двинулась к лестнице, с трудом удерживаясь от стона при каждом шаге.
На лестнице, как ни странно, стало легче: там можно было опираться о перила, налегать на них грудью — и медленно, ступенька за ступенькой. Одолевать высоту. Наверное, она быстро сбилась бы со счета этажей — но, к счастью, номера их были нанесены светящейся краской напротив дверей, что закрывали шахты бездействующих нынче лифтов. Наверное, не прошло и часа, как она добралась до двенадцатого этажа. Дверь с площадки в коридор была приотворена.
— Хен! — негромко позвала Леза. Никто не ответил.
Ей не хотелось отрываться от надежных перил, и она окликнула еще раз, громко, так, что сама испугалась. На этот раз ей показалось, что в глубине этажа кто-то слабо отозвался — так тихо, что она даже не была уверена, что услышала звук на самом деле. Могло ведь и просто почудиться. Или то было эхо…
— Хе-ен! — Неожиданно для самой себя она закричала изо всех сил — совсем уже испугавшись, так что в голосе явственно слышались слезы.
— Иду! — На этот раз ей ответили, это было несомненно. И почти сразу послышались шаги — неуверенные, шаркающие. Словно человек, приближавшийся к ней, двигался из последних сил. Но хоть жив — это главное…
— Хен, это ты? Что с тобой?
— Леза? Ты как сюда попала?
Кажется, он был немного не в себе.
— По лестнице, как же еще? Ты ранен?
— Я? Да вроде бы нет… Кто мог меня ранить?
