– Попался! – зашипел Голлум ему в ухо. – Наконец-то мы его схватили, С-сокровище мое! Да! Наконец-то этот гадкий, скверный хоббитс у нас-с в ручках! Мы позаботимся о нем, о да, о да. А Она займется вторым. Да, да, его заполучила Шелоб. Смеагол тут ни при чем. Смеагол обещал. Он не тронет хозяина, о нет, о нет. Зато Сэма он тронет, и еще как! Попался, попался, злой доносчик, предатель и проныра! – И Смеагол плюнул Сэму в затылок.
Вся ярость, все отчаяние, на какие только Сэм был способен, вскипели и ударили ему в голову. Хозяин в смертельной опасности – а тут еще предательство! Такая неистовая сила вдруг обнаружилась в руках у хоббита, что Голлум несколько опешил. Он никак не ожидал такой прыти от Сэма, которого считал медлительным и глуповатым. Даже сам он не смог бы вырваться из подобного захвата так быстро и ловко. От неожиданности ладонь, зажимавшая Сэму рот, соскользнула, и хоббит рванулся сначала назад, потом вперед, пытаясь освободиться от второй руки, обхватившей его за шею. Меч все еще был у хоббита в правой руке, а в левой, на ременной петле, висел посох Фарамира. Сэм предпринял отчаянную попытку повернуться и ударить врага мечом, но Голлум оказался проворнее: он быстро выбросил вперед правую руку и вцепился Сэму в запястье. Пальцы у Голлума были как клешни. Он медленно, но неуклонно начал пригибать руку Сэма к себе и вниз, пока тот, вскрикнув от боли, не выронил меч. Тем временем другая рука Голлума все крепче сжимала хоббиту горло…
Тогда Сэм пустил в ход последний прием. Он что было сил рванулся вперед, прочно встал на ноги – и внезапно опрокинулся на спину.
Прием был самый простой, но от Сэма Голлум не ожидал даже такого и с размаху брякнулся оземь. Крепкий, плотный хоббит всем весом рухнул сверху ему на живот. Голлум резко зашипел, и на мгновение хватка на горле Сэма ослабла, хотя запястье правой руки хоббита так и осталось в цепких клещах Голлумовых пальцев. Сэм резко дернулся вперед и вбок, вскочил, крутанулся вправо, через захваченную руку, – и тут же, ухватив левой рукой посох, с хрустом обрушил его на лапу предателя чуть пониже локтя.
Голлум взвыл и отпустил руку Сэма. Хоббит перешел в наступление. Чтобы получилось быстрее, он не стал перехватывать посох из руки в руку, а нанес еще один сокрушительный удар левой. Голлум с быстротой змеи метнулся прочь, посох вместо головы пришелся поперек хребта – и с треском переломился. Этого Голлуму вполне хватило. Он издавна привык нападать сзади и редко терпел неудачу. Но на этот раз он слишком увлекся злобной радостью победы – и решил посмаковать удовольствие, дразня Сэма и разглагольствуя, вместо того чтобы наброситься и задушить врага сразу. План Голлума, такой складный, такой замечательный, пошел вкривь и вкось с того самого момента, когда во тьме внезапно вспыхнул ужасный свет. Теперь Голлум столкнулся с противником, который почти ни в чем не уступал ему. А в открытый бой он и без этого вступать не собирался. Отнюдь!
Сэм подхватил меч и замахнулся. Голлум взвизгнул, отпрянул – и, упав на четвереньки, прямо с места по-лягушечьи прыгнул прочь. Удар пришелся в пустоту: враг уже мчался назад к туннелю с достойной удивления скоростью.
Сэм с мечом в руке бросился за ним. На мгновение он забыл обо всем на свете, кроме кипучей ярости, застилавшей ему глаза, и желания навеки покончить с Голлумом. Но догнать его Сэм не успел. Миг – и тот скрылся. Перед хоббитом зияла черная дыра туннеля, в лицо пахнуло знакомым зловонием. И тут Сэма словно громом ударило. Он совсем забыл про Фродо и чудовище! Резко повернувшись, он как сумасшедший опрометью помчался вверх по тропе, снова и снова клича Фродо. Но было уже поздно. Кое в чем план Голлума все-таки удался.
Фродо лежал на спине, и паучиха, склонившаяся над ним, так занята была своей жертвой, что не замечала второго хоббита и не слышала его криков, пока тот не подбежал совсем близко. Сэм увидел, что хозяин с ног до головы опутан паутиной, а чудовище уже приподнимает его огромными передними лапами, собираясь уволочь в логово.
Рядом с Фродо на земле светился эльфийский клинок: хоббит так и не успел пустить его в дело. Не доискиваясь причин, которые им двигали – храбрость, верность или просто бешеная ярость, – Сэм ничтоже сумняшеся пошел напролом. Он с воплем прыгнул вперед и, схватив меч Фродо в левую руку, бросился в атаку. Такой ярости и натиску удивились бы, наверное, даже дикие звери, которым не в диковинку видеть, как отчаявшийся зверек, у которого всего-то и оружия, что зубы, не щадя жизни, отстаивает раненую подругу, над которой нависла какая-нибудь рогатая толстокожая уродина или кто похуже…
