Но уйти вот так вот, сразу, было выше его сил. Он встал на колени, взял Фродо за руку – да так и не смог выпустить ее. Время шло, а он все медлил, держа хозяина за руку и мучаясь сомнениями.
Сначала он попытался собраться с силами и настроиться на месть. Надо найти Голлума и поквитаться с ним! Он гнался бы за ним в одиночку по всем дорогам мира и в конце концов настиг бы! Тогда Голлум, загнанный в угол, нашел бы свою смерть. Но ведь Поход был предпринят не для этого, и ради такой ничтожной цели покидать хозяина не стоило! Разве этим вернешь ему жизнь? Нет, воскресить Фродо не может ничто. Лучше бы тогда им умереть вместе!.. Но по дорогам смерти тоже странствуют в одиночку…
Сэм посмотрел на светящееся острие меча. Подумал о горных пропастях, о провалах в бездонное Ничто, мимо которых они пробирались на пути сюда… Нет! Это не выход. Это значило бы не сделать вообще ничего, сделать даже меньше, чем ничего: Фродо остался бы лежать здесь, никем не оплаканный, и что дальше? Нет, не за этим Сэм ушел из дому.
– Что же делать? – крикнул он снова и вдруг понял, что и сам знает суровый ответ: идти до конца. И тоже в одиночку! Но эта дорога обещала быть страшнее всех остальных.
«Как?! Мне, да еще одному, идти к Трещинам Судьбы, и все такое? – ужаснулся он, но решимость его уже крепла. – Но ведь тогда мне придется взять Кольцо! Мне?! У него?? Но ведь Совет назначил Хранителем Фродо…»
Ответ не замедлил явиться:
«Совет назначил не только Хранителя Кольца, но и его спутников, чтобы дело было сделано, несмотря на все препятствия. Кроме тебя, из Отряда никого не осталось. Дело надо довести до конца».
– Лучше бы не я остался, лучше бы кто-нибудь другой, – простонал Сэм. – Например, Гэндальф или там еще кто… Почему я должен все решать сам? Я наверняка что-нибудь напутаю! Не тот я хоббит, чтобы брать Кольцо и лезть на рожон!
«Но ведь ты никуда и не лезешь, тебя просто вытолкнули в первый ряд, и все. Ты, конечно, особа не самая подходящая, но если посмотреть правде в глаза, Фродо и Бильбо тоже на эту роль не очень-то годились. И, между прочим, не напрашивались!»
«Ну ладно, значит, я должен решить все сам. Хорошо. Но предупреждаю, что обязательно что-нибудь перепутаю! У Сэма Гэмги иначе не бывает… Постойте-ка! Дайте подумать. Если нас тут найдут, или не нас, а хотя бы господина Фродо и при нем эту Вещь, то она угодит прямиком к Врагу и всем приключится конец: и Лориэну, и Ривенделлу, и Заселью, и вообще всем. Кроме того, если потерять много времени, Враг и без Кольца всех задушит. Уже началась война, и очень похоже, что все идет по Вражьему плану. Вернуться с
Сэм глубоко вздохнул:
– Значит, решено: беру!
Он наклонился. Бережно расстегнул он брошь на вороте у Фродо и просунул руку ему под рубашку; другой рукой он поднял голову хозяина, поцеловал стылый лоб и осторожно снял цепочку. Затем он тихо опустил голову Фродо обратно на землю. Бледное лицо Фродо не изменилось, и это сильнее всего прочего убедило Сэма, что Фродо действительно умер и не тревожится больше о Деле.
– До свидания, дорогой хозяин! – пробормотал Сэм. – Вы уж простите своего Сэма! Он вернется сюда, когда выполнит наказ… если только управится. Тогда он вас больше уже не покинет. Спите в мире и ждите меня. Вот только не заявилась бы сюда какая-нибудь дрянь! Если бы Владычица меня слышала и могла исполнить мое желание, то я пожелал бы только одного – вернуться и найти вас на том же месте. До свидания!
Наклонившись, Сэм надел цепочку – и Кольцо тут же пригнуло его голову к земле, будто не золотой ободок висел у него на шее, а увесистый булыжник. Но Сэм постепенно выпрямился, – может, тяжесть уменьшилась, а может, в нем проснулись какие-то новые силы? – с огромным трудом встал на ноги и обнаружил, что все-таки может нести эту ношу. На короткий миг он поднял скляницу и взглянул на хозяина. Дар Владычицы эльфов излучал теперь мягкое сияние вечерней звезды в час летних сумерек, и в этом свете с лица Фродо как будто сошел мертвенный оттенок – оно стало просто бледным, но в то же время и прекрасным отрешенной, эльфийской красотой, которая дается только тем, кто долго скитался во мгле. С этим последним горьким утешением Сэм отвернулся, скрыл свет у себя на груди и побрел в сгущающийся мрак.
Идти было недалеко. Туннель остался позади. До Прорези оставалось всего каких-нибудь несколько сот шагов. Несмотря на сумерки, Сэм все еще неплохо видел тропу: это была узкая, изрядно истоптанная за многие века ложбина меж двух утесов, полого поднимавшаяся вверх. Стены утесов быстро сближались, и вскоре Сэм оказался у длинного ряда широких низких ступеней. Орочья башня нависала теперь прямо над ним, хмурая, черная, с одним-единственным красным оком. Тень ее скрыла хоббита. Он благополучно поднялся по ступеням и наконец оказался в самой Прорези.
