– Вот-вот, – вмешался Юнец Том. – Даже старуху мать Прыща арестовали, эту, как ее, Лобелию, а Прыщ ее очень любил – один только он и любил, наверное… Ребята из Хоббитона видели, как это было. Идет себе Лобелия из Котомки со своим старым зонтиком под мышкой. А навстречу ей поднимается здоровая такая телега с чужаками. Лобелия и спрашивает: «Вы куда это?» – «В Котомку». – «Зачем?» – «Поставить Шарки пару сарайчиков». – «А кто вам разрешил ставить там сарайчики?» – «Шарки и разрешил, – говорят они. – Отвали с дороги, старая перечница!» А она: «Вот я вам покажу Шарки, ворье поганое!» – и ну молотить вожака зонтиком. А ведь этот громила раза в два выше ее! Ну, они взялись, скрутили ее и бросили в Подвалы, даром что старуха. В Подвалах много таких, по ком мы, честно говоря, больше скучаем, чем по Саквильше, но от правды никуда не денешься – она держалась молодцом, не то что иные!
Тут в кухню ввалился Сэм со своим Стариканом. Старший Гэмги с виду не особенно изменился – только оглох немного.
– Добрый вечер, господин Бэггинс! – приветствовал он Фродо. – С приездом вас! Рад, что вы целы! Только вот зуб у меня на вас, если можно так выразиться, уж простите меня за нахальство. Не следовало вам продавать Котомку! Я вам это сразу сказал. С этого и пошли все безобразия. Пока вы путешествовали по заграницам и гоняли по горам каких-то там Черных Людей, если не врет мой Сэм, – только зачем вам это надо было, вот вопрос! – так вот, пока вы шастали не пойми где, грабители перекопали Отвальный Ряд и попортили всю мою картошку!
– Мне очень жаль, господин Гэмги! – пособолезновал Фродо. – Но я вернулся и сделаю все, чтобы возместить убытки!
– Лучше не скажешь, – одобрил Старикан. – Господин Фродо Бэггинс – благородный хоббит, я это говорил раньше и теперь скажу, хотя это относится не ко всем Бэггинсам – уж вы меня простите. Как там мой Сэм – не осрамился? Вы им довольны?
– Весьма и весьма, господин Гэмги, – улыбнулся Фродо. – Более того, ваш Сэм стал знаменитым, и теперь от моря и до моря, даже за Великой Рекой, слагают песни про его геройские подвиги!
Сэм залился краской и бросил на Фродо благодарный взгляд: у Рози сияли глаза, и она нежно улыбалась Сэму.
– Что-то не верится, – не сдавался Старикан. – Хотя по одежде сразу видать, что он среди чужаков терся. Куда делся его жилет? Может, железо дольше не снашивается, но я бы на себя такой штуки ни за что не нацепил, уж вы меня простите!
Семейство Хижинсов и гости встали чуть свет. Ночью все было тихо, но днем следовало ожидать неприятностей.
– Кажется, в Котомке никого из разбойников не осталось, – говорил Хижинс. – Но с Перекрестка в любое время может нагрянуть другая банда.
Сразу после завтрака в дверь постучал гонец из Туккборо. Он был в приподнятом настроении.
– Тан взбаламутил всю округу, – сообщил он. – Весть разнеслась, как лесной пожар. С бандитами, которые следили за Туккборо, покончено, а кто смог унести ноги, тот удрал на юг. Тан погнался за ними, чтобы не дать им собраться вместе, а господина Перегрина послал сюда и дал ему ребят в подмогу.
Следующая новость была менее приятной. Около десяти часов утра на ферме появился Мерри; за всю ночь он так и не прилег.
– Они уже в шести верстах от нас, – сказал он. – Целая орава. Идут от Перекрестка, и по дороге к ним присоединяются новые. Набралась почти сотня. Эти бандюги поджигают все, что попадается на пути!
– Да, эти идут не разговоры разговаривать, эти нас всех перережут, если получится, – кивнул фермер Хижинс. – Если Тукки их не обгонят, нам придется куда-нибудь спрятаться и стрелять без предупреждения. Кажется, без потасовки на этот раз не обойтись, господин Фродо!
Но Тукки успели. Вскоре они стройной колонной показались на дороге, ведущей из Туккборо, с Зеленых Холмов. Пиппин собрал к себе под начало добрую сотню своих родичей. Теперь у Мерри было под рукой достаточно крепких, надежных хоббитов. Разведчики сообщили, что Большие держатся вместе и не рассеиваются. Люди узнали, что в стране бунт, – и, очевидно, рассчитывали подавить его без всякой жалости, начав с Приречья как главного очага беспорядков. Вид у них, по словам разведчиков, был устрашающий, но, по-видимому, предводителя, который смыслил бы в военном деле, у бандитов не было. Они махнули рукой на всякую осторожность и, судя по всему, играют теперь в открытую.
Мерри быстро изложил свой план.
Грохоча сапогами, разбойники вышли на Западный Тракт и, не останавливаясь, свернули на Приреченскую дорогу, которая шла в гору меж двух высоких склонов с приземистыми изгородями, тянувшимися поверху. Но за поворотом, примерно в полуверсте от Тракта, банда натолкнулась на серьезное препятствие – баррикаду из опрокинутых вверх колесами старых телег. Это остановило карателей: они перевели взгляд выше – и увидели, что вдоль изгородей, с обеих сторон дороги, выстроились хоббиты. В это время за их спинами спешно возводился заслон из телег, заранее спрятанных неподалеку. Путь назад оказался закрыт. Сверху прозвучал голос Мерри.
