– И с избытком, – раскланялся Саруман. – Только почему же мелкие? Ах, как вы меня рассмешили, вельможные вы мои хоббитята, когда я повстречал вас в компании важных персон, – какие вы были напыщенные, гордые, фу-ты ну-ты! А сколько самодовольства! Вы-то думали, что вам уже ничто не грозит, что вы удачно выкарабкались и вам остается только весело доехать до родного домика и зажить там себе на радость, в тишине и покое. Жилище Сарумана может лежать в руинах, Сарумана можно выгнать, но ваш дом и пальцем не тронь! А если кто тронет – ничего страшного! Гэндальф обо всем позаботится! – Саруман снова рассмеялся и продолжал: – О нет, только не он! Отслужившую вещь он хранить не будет. С глаз долой – из сердца вон! И нет чтобы вам сразу об этом догадаться! Нет, вам надо было цепляться за него до последнего, и праздновать лодыря, и молоть языком, пока дорога домой не оказалась для вас вдвое длиннее! Ну что ж, подумал я, если эти хоббиты такие ослы, они заплатят мне сторицей! Будь у меня побольше времени да побольше людей – урок вышел бы нагляднее. Но кое-что я все-таки успел. Вам и за всю жизнь не исправить того, что я сделал с вашим Засельем! А я буду вспоминать об этом и утешаться.
– Если ты находишь в этом утешение – что ж! – ответил Фродо. – Но мне жаль тебя. Боюсь, что утешаться тебе придется только воспоминаниями. Уходи отсюда немедленно и никогда не возвращайся!
Влившиеся в отряд хоббиты из соседних деревень заметили Сарумана, когда он выскользнул из двери одного из сараев по соседству. Теперь они толпились у порога Котомки. Услышав слова Фродо, многие возроптали:
– Что ж мы, так его и отпустим? Да его убить мало! Это же отъявленный злодей и душегуб! Смерть ему!
Саруман оглядел гневные лица хоббитов и улыбнулся.
– «Смерть! Смерть!» – передразнил он. – Убейте меня, мои храбрые хоббиты, убейте, если думаете, что вас тут для этого достаточно! – Он гордо выпрямился и вперил в толпу мрачный взгляд своих черных глаз. – Вы думаете, если я утратил все, чем обладал раньше, я уже не волшебник? Ошибаетесь! Поднявший на меня руку будет проклят навеки! А если моя кровь оросит землю Заселья – ваши сады зачахнут и уже никогда более не возродятся!
Хоббиты попятились. Но Фродо остановил их:
– Не верьте ему! Он потерял волшебную силу. Все, что у него осталось, – это голос: ему нетрудно будет вас напугать и обмануть, если вы не воспротивитесь. И все же я против убийства. Он отомстил, теперь отомстим мы… Что в этом пользы? Местью ничего не исправишь. Уходи, Саруман, да поторапливайся!
– Эй, Червяк! – закричал Саруман.
Из ближнего сарая появился Червеуст – и крадучись, чуть ли не на четвереньках, как побитая собака, приблизился к Саруману.
– Пошли отсюда, Червяк! – толкнул его Саруман. – В дорогу! Эти вельможные господа, эти благородные принцы не желают нас больше видеть. Давай, трогай!
Саруман повернулся и направился прочь. Червеуст, припадая к земле, засеменил рядом. Наконец Саруман поравнялся с Фродо; вдруг в руке его сверкнул кинжал, и он нанес Фродо быстрый удар в грудь. Острие скользнуло по кольчуге, которую Фродо по-прежнему носил под одеждой, и погнулось. Дюжина хоббитов во главе с Сэмом с криками кинулись к злодею и опрокинули его на землю. Сэм выхватил меч.
– Нет, Сэм, – остановил его Фродо. – Не убивай его! Все равно не убивай! Ведь он меня даже не поцарапал. Да и в любом случае я не хочу, чтобы его убили, когда он так обозлен! Некогда он был славен и велик. Он принадлежал к благородному братству волшебников, и не нам вершить расправу над ним. Он пал, и поставить его на ноги мы бессильны. Но какой бы ни была глубина его падения – я бы его пощадил. Может, он когда-нибудь обретет исцеление?
Саруман поднялся и с удивлением уставился на Фродо. В его глазах читались уважение и ненависть.
– А ты стал взрослым, невеличек, – промолвил он. – Да, да, по-настоящему взрослым. Ты мудр и жесток. Ты обобрал меня, лишив мое отмщение сладости, и я ухожу с горечью в сердце, потому что своим поступком ты превратил меня в должника. Ненавижу – и тебя, и твое великодушие! Но делать нечего. Я уйду и больше не потревожу тебя. Но не жди, что я пожелаю тебе здоровья и долгих лет жизни! Ни того ни другого у тебя не будет – но уже не по моей вине. Я только предсказываю.
Он побрел прочь, и хоббиты дали ему пройти – но так крепко сжали оружие, что у них побелели костяшки пальцев.
Червеуст, немного поколебавшись, двинулся за своим хозяином.
– Червеуст! – позвал его Фродо. – Тебе вовсе не обязательно идти вместе с ним! Ты не сделал мне никакого зла. Оставайся! Отдохнешь, поправишься – а потом сам решай, что тебе делать.
Червеуст остановился и взглянул на Фродо; казалось, ему хотелось остаться. Саруман обернулся.
– Никакого зла? – проскрипел он. – О, что это я, конечно же, никакого! Когда он выбирался из своей конуры по ночам, он, без сомнения, просто любовался звездами. Мне, кстати, послышалось, будто кто-то спрашивал, где скрывается несчастный Лотто. Ты ведь можешь им показать, а, Червяк? Не стесняйся!..
Червеуст согнулся в три погибели и завыл:
– Нет, нет!
