Однако смех, раздавшийся неподалеку, вмиг осушил его слезы. Из-за низкого забора, опоясывающего двор мельницы, выглядывал мрачно ухмыляющийся хоббит с грязным лицом и черными от копоти руками.
– Что, Сэм, не по вкусу? – поинтересовался хоббит. – Так я и знал. Слабаком ты был, слабаком и остался. Что ж ты не уплыл на одном из тех кораблей, о которых рассказывал? Я думал, ты давно уже плывешь себе, плывешь… Что ж ты вернулся? Здесь теперь баклуши бить не положено.
– Оно и видно, – сквозь зубы процедил Сэм. – Столько работы, что даже умыться некогда. Знай цельный день без роздыху стой да стенку подпирай, а то далеко ли до беды – упадет ведь! Учти, Сэндиман, кое-кто заплатит мне за все это безобразие, так что советую придержать язык – а то кошелька не хватит!
Тэд Сэндиман сплюнул через забор:
– Прям! Да ты меня и пальцем не тронешь, ясно? Я – друг Шефа. Если будешь вякать, он тебя сам тронет, да так, что тебе не поздоровится!
– Не спорь с дураком, Сэм, – вмешался Фродо. – От души надеюсь, что мало кто из хоббитов опустился до такой степени. А если это не так, то большего зла люди нам причинить не могли.
– Ты нахал и грязнуля, Сэндиман, – добавил Мерри. – К тому же ты сильно просчитался! Видишь ли, мы идем выкуривать твоего любимого Шефа из его норки. С его людьми мы уже разделались.
У Тэда отвисла челюсть. Ему только теперь попались на глаза остальные – отряд по знаку Мерри уже вступил на мост. Сэндиман бросился обратно на мельницу, выскочил оттуда с рогом в руках и затрубил что было мочи.
– Пожалей глотку, – рассмеялся Мерри. – У меня есть игрушка получше твоей.
Он поднес к губам серебряный рог и дунул в него. Чистый, звонкий голос рога зазвенел над Холмом, и изо всех нор, домишек и обшарпанных сараев с радостными криками повалили хоббиты. Ликуя и приветствуя освободителей, они тут же пристраивались в хвост отряда.
Взойдя на Холм, хоббиты остановились. Фродо и его друзья пошли к Котомке одни. Вот наконец и усадьба, которую они так любили когда-то!.. Сад был застроен будками и сараями, причем некоторые стояли вплотную к старым окнам, что глядели на запад, и загораживали весь свет. Куда ни глянь – всюду громоздились груды мусора. Двери стали пестрыми от царапин; шнурок от звонка висел бесполезной веревочкой. Впрочем, и на стук никто не ответил. Наконец друзья налегли на створки – и те подались. Они вошли внутрь. В норе стоял запах гнили и плесени, во всех комнатах царил пыльный беспорядок – не похоже было, чтобы тут кто-нибудь жил в последнее время.
– Где же прячется этот злосчастный Лотто? – недоуменно спросил Мерри, когда они обыскали все комнаты до единой и не нашли никого, кроме крыс и мышей. – Может, позвать остальных и обыскать сараи?..
– Здесь, пожалуй, хуже будет, чем в Мордоре! – пробормотал Сэм. – По-своему даже гораздо хуже! Здесь Мордор приходит прямо к тебе в дом, и попробуй-ка вытерпи это! Ведь это твой дом, и ты помнишь его совсем другим…
– Да, это Мордор, – подтвердил Фродо. – Это его дела. Ведь Саруман работал на Мордор даже тогда, когда ему представлялось, что он старается для себя. То же самое происходило и с теми, кого он сам обвел вокруг пальца, – как, например, с Лотто.
Мерри с ужасом и отвращением огляделся.
– Давайте уйдем! – взмолился он. – Знал бы я, что́ он сделает с нашим Засельем, я бы этот кисет в глотку ему забил – ей-же-ей!
– Ничуть не сомневаюсь! Но этого не случилось – и хорошо, что не случилось, а то я не смог бы поздравить вас с возвращением!
У дверей стоял Саруман, веселый и отъевшийся. Глаза его блестели от злобы: он явно забавлялся.
Внезапно Фродо понял.
– Шарки! – воскликнул он.
Саруман рассмеялся:
– А, значит, ты уже слышал это прозвище? В Исенгарде этим именем меня называли все мои рабы. Видимо, в знак большой любви. Но кажется, ты не ждал встретить меня здесь?
– Не ждал, – ответил Фродо. – Хотя мне следовало бы догадаться раньше. Мелкие пакости да низкие козни – Гэндальф предупреждал меня, что на это у тебя пороху еще хватит!
