Властелин Колец полностью

⁹¹ Один из настойчиво повторяющихся в ВК и «Хоббите» мотивов. Поступок Бильбо согласуется с истинным божественным миропорядком, а потому открывает путь божественной благодати, которая выражается в wyrd (см. прим. 88) и luck – «случае» и «удаче»; следуя этим путем, герой спасает себя и мир. В какой-то мере весь ВК представляет собой художественное исследование путей благодати в этом мире, изучение предпосылок и следствий праведного поступка, которые выявляются тем ярче, что показаны на фантастическом, далеком материале. Жалость Бильбо – «идеальный» образец праведного чувства, ведущего к праведному поступку, но по тексту рассыпано множество вариантов, множество ситуаций, где герой в разной степени отклоняется от идеала, и внимательный читатель, имея перед глазами образец, может проследить последствия этих отклонений (см. прим. 209).

⁹² В оригинале Cracks of Doom. Продолжая сказанное выше в комментарии к понятию «предопределения», можно снова обратиться к Шиппи (с. 189): слово doom, говорит он, чисто английское и соотносится с древнеангл. глаголом «судить»: корень doom- входит в слово Doomsday – «Страшный Суд». Впоследствии слово приобрело более мрачный оттенок и стало означать что-то вроде «неизбежной катастрофы». В современной разговорной речи малоупотребительно. В отличие от «случая» и «удачи» (chance и luck), doom («конечная судьба») изменению не подлежит и связана с авторитетом Верховного Судии. Однако doom означает скорее «суд», а не «судьба»: для слова «судьба» Толкин использует слово fate (в таких, например, сочетаниях, как «судьба привела его…»). Doom («суд») свершается над человеком, привносится извне, fate («судьба») – индивидуальна, тесно связана с индивидуумом. Слово «рок» – не из словаря Толкина: ни doom, ни fate не подразумевают безличной роковой силы, тяготеющей над человеком независимо от его личной истории и властной даже над богами. Однако слова doom и fate подразумевают более древний слой представлений, имеют более суровую эмоциональную окраску и подразумевают меньшую свободу, чем wyrd и luck («случай» и «удача»): doom и fate – суд Бога (дохристианский, ветхозаветный смысловой пласт), wyrd и luck – Его милость (пласт христианский).

⁹³ В письме к Э. Элгар (сентябрь 1963 г., П, с. 332–333) Толкин пишет: «Гэндальф как Властелин Кольца оказался бы гораздо хуже Саурона. Он остался бы «праведным», но это была бы фарисейская праведность. Он по-прежнему утверждал бы, что, управляя миром, преследует благую цель и благо своих подданных в согласии со своей мудростью (а его мудрость осталась бы огромной)… Таким образом, хотя Саурон и умножает [нрзб.] зло, «добро» по крайней мере легко отличить от этого зла. Гэндальф же сделал бы отвратительным самое добро, заставил бы его казаться злым».

⁹⁴ Первоначально эта глава была второй по счету. Написана она в том же 1938 г., что и первая. В этой главе рассказывается, как племянник Бильбо по имени Бинго отправляется в путешествие со своими кузенами Одо и Фродо (ХК, с. 190).

⁹⁵ См. П, с. 293, недатированное письмо к читателю, написанное в 1958–1959 гг.: «Насколько мне известно, у хоббитов браки были только моногамными (причем повторные браки считались большой редкостью даже в том случае, если супруг или супруга умирали очень рано). Наследование шло по мужской линии, но патриархата как такового у хоббитов не было. Фамилия наследовалась по отцовской линии, жена принимала фамилию мужа, главой рода считался обычно старший из мужчин. В случае больших и влиятельных семейств (например, таких, как Тукки), постоянно сохранявших единую структуру, невзирая на многочисленность… главой становился старший из хоббитов-мужчин, причем требовалось, чтобы он происходил от основателя рода по прямой линии. Что касается устройства самой семьи как реальной единицы, то монархии в ней не было никогда (разве что в особых случаях). Эти отношения можно было бы скорее назвать «диархией», так как хозяин и хозяйка имели в семье одинаковые права, хотя обязанности у них были разными. Каждый считался полномочным представителем семьи в случае отсутствия второго супруга – в том числе в случае смерти последнего… Если умирал хозяин, жена заступала на его место – даже в тех случаях, когда ее супруг при жизни был главой клана. При этом титул не переходил к ее сыновьям до тех пор, пока она не уступала его сама – или пока она не уходила из жизни. Таким образом, достаточно властная и решительная долгожительница могла править кланом весьма длительное время, за которое успевали вырасти не только ее дети, но и внуки… так Ото Саквилль-Бэггинс стал главой своего рода после смерти матери – Камелии, но надеялся возглавить еще и род Бэггинсов, что было, конечно, претензией довольно нелепой (если бы это все-таки произошло, он, вероятно, стал бы именовать себя Бэггинс-Саквилль-Бэггинс). Этими претензиями и объясняется возбуждение, в которое оба раза привели его исчезновения Бильбо, – независимо от планов Ото завладеть собственностью родственника, которые с усыновлением Фродо потерпели окончательное фиаско».