151 Многие исследователи отмечали некоторую непоследовательность этой сцены. Почему Всадники не убили Фродо на месте и не отобрали у него Кольцо, а удовлетворились раной и отступили? На этот вопрос можно дать несколько ответов (остается гадать, какой из них удовлетворил бы самого автора). По-видимому, смысл сцены следует искать скорее в ее символике, и не случайно конфликт разыгрывается в «невидимом мире», после того как Фродо надел Кольцо. Здесь действуют иные законы, нежели в мире вещественном. По-видимому, речь идет не просто о встрече с врагами, а о противостоянии духовном. Всадникам недостаточно победить Фродо при помощи силы, как не может получить человеческую душу бес, не вынудив ее сдаться тем или иным способом. Надев Кольцо, Фродо отдает себя «в руки» Всадникам; однако у него хватает сил бросить им вызов и призвать на помощь Элберет. Сцена на Пасмурнике как бы иллюстрирует борьбу христианина с бесовским искушением по классической схеме: надев Кольцо, т. е. согрешив под чужим внушением (одно из символических значений Кольца – грех, см. прим. 73), Фродо открывается темным силам, и те получают к нему доступ, но молитва и мгновенный отказ следовать дальнейшим внушениям зла спасают его.
Вообще, вмешательство «светлых сил» в трилогии никогда не показано явно, что является одной из особенностей поэтики Толкина, хотя намеки на это вмешательство рассеяны повсюду. «Чудеса» никогда не навязывают себя «внешними эффектами», но совершаются как бы изнутри реальности, чем Толкин как бы еще раз напоминает о том, что открылось Илии-пророку, – «не в буре Господь», в то время как темные силы проявляют себя в мире куда более явно.
152 Аллюзия на ст. 1608–1610 «Беовульфа»:
(Пер. А. Корсуна)
Несоответствие здесь лишь в том, что меч Беовульфа тает от яда, заключенного в крови врагов («…истлила лезвие, сожгла железо [кровь ядовитая] врагов человеческих»), а здесь причина остается в области догадок. Возможно, с помощью скрытой цитаты из «Беовульфа» Толкин подчеркивает принадлежность клинка другому, «ночному» миру. Так или иначе, меч Беовульфа тоже принадлежит не ему – он найден им в подводной пещере Гренделя и его матери, т. е. тоже в «ином» мире.
153 Синд. «исцеляющая трава». Родственно древнеангл. æðele – «благородный, высокорожденный» (В.Э., с. 73).
154 Ettendales. В Рук., с. 197, Толкин говорит, что слово это содержит старый корень eten (
155 См. Приложение А, I, гл. 3.
156 Синд. «Наконец-то, Дунадан! Счастливая встреча!»
157 Синд. «золотоволосый +?». Один из наиболее высокородных Высших эльфов. О нем известно, что в битве против Ангмара (1975 г. ТЭ, Приложение А, I, гл. 3) Глорфиндэл возглавлял войска эльфов.
В П (с. 279) Толкин замечает, что у лошади Глорфиндэла на голове был плюмаж (письмо к Р. Бир от 14 октября 1958 г.).
КД (с. 105) указывает, что Толкин обмолвился однажды, будто Глорфиндэл был перевоплощением эльфа Глорфиндэла, погибшего в ПЭ в схватке с Балрогом (см. прим. 257) после гибели эльфийского королевства Гондолин. У Толкина эльфы (в отличие от людей) имели способность перевоплощаться. В письме к П. Хастингсу (П, с. 189–190, сентябрь 1954 г.) Толкин писал: «Люди по самой сути своей смертны и не должны стремиться к «бессмертию» во плоти (поскольку «смертность» представлена у меня как особый дар Бога Второй Расе Детей Его… а вовсе не в качестве наказания за Грехопадение. Называйте это плохой теологией – Ваше право. Может, в Первичном мире все совсем не так, но воображение на то и воображение, чтобы по-новому освещать истину; кроме того, воображение – вполне законное основание для создания легенд). Но я не вижу, на каких основаниях богослов или философ (если только они не обладают более обширными знаниями об отношениях тела и духа – а мне думается, это не дано никому) стал бы отрицать возможность перевоплощения как способа существования разумных воплощенных существ». Но если Глорфиндэл прошел перевоплощение, он был единственным из эльфов, кто после этого жил в Средьземелье: остальные получали новую жизнь в Валиноре (кроме Лутиэн). Маловероятно и то, что это был другой Глорфиндэл: золотые волосы указывают на его принадлежность к дому Финарфина, а эльфам одного Дома одинаковых имен не давали.
158 Опасность заключалась не в ранах и даже не в смерти: никто не мог предсказать, выдержит ли воля Фродо – или же он уступит Всадникам на Пасмурнике. Испытание заключалось именно в том, скажет ли Фродо «нет» темной силе, когда его воля и чувства находятся под ее давлением. За строками, как всегда у Толкина, по-видимому, кроется больше, чем сказано.
