Властелин Колец полностью

⁴⁵⁹ Обычно считается, что, за отсутствием храмов и других внешних признаков религиозно-культовой жизни, религии как таковой, у эльфов не было. Однако некоторые исследователи все же полагают, что своеобразные религиозные ритуалы у эльфов существовали и определенным образом регулировали их жизнь, хотя о характере этих ритуалов можно лишь догадываться по многочисленным намекам, рассыпанным в тексте. Разумеется, религия Высших эльфов, побывавших в Валиноре и видевших Валар(ов) лицом к лицу, могла основываться только на твердом знании, а не на «вере». Хотя Валар(ы) по отношению к эльфам являлись существами высшего порядка, почитали их эльфы не как богов, а как ангелов или святых в христианской традиции: им можно было молиться, от них можно было получить помощь, но при всем при том они оставались лишь наместниками Единого во Вселенной. См. также о Валар(ах) прим. 99.

Единый, по словам Толкина, был слишком велик, высок и далек, чтобы жители Средьземелья могли обращаться непосредственно к Нему. В свою очередь, для хоббитов и людей эльфы тоже в некотором роде были существами иного порядка и стояли ступенью ближе к Валар(ам), так что, по-видимому, хоббит мог обратиться с мольбой не только к Валар(у), а и к Высшему эльфу. Несмотря на сложность отношений Галадриэли с Валар(ами) (см. прим. 272), для хоббитов она могла быть как бы «живой святой», могла, судя по всему, помочь им на расстоянии силой жившей в ней благодати Валинора – ее родины, и хоббиты, по всей видимости, интуитивно это угадывали. В письме к Р. Муррэю от 4 ноября 1963 г. Толкин пишет: «Те, кто находился под особым влиянием эльфов, в случае непосредственной опасности или в страхе перед злобным врагом могли призвать на помощь ангельские силы. Эльфы часто призывали Варду – Элберет, Королеву Благословенной Страны: их связывала с ней особая дружба. Так поступает и Фродо» (П, с. 206). Вся последующая сцена – несомненный результат помощи свыше, отклика на «молитву». Надо отметить, что в случае молитвы святому ответ на молитву дается не столько самим святым, сколько Богом. Располагая свободой действий в неизвестной нам мере, святой вместе с тем глубинно «един с Богом», и единство это можно описать только «мифологическим языком», как и любую реальность духовного мира. Можно сказать, что святой «ходатайствует перед Богом», можно сказать, что святой «действует силой Божией», но все это будет лишь схематическим упрощением того особого единства любви, которое существует между Богом и святым. Через Галадриэль Фродо прикасается высшей реальности и получает помощь, какой сама Галадриэль оказать ему не смогла бы, даже находись она в ту минуту в логове Шелоб. «Исполнившись духа», посланного ему в ответ на молитву, Фродо бросает клич: «Айя Эарендил Эленион Анкалима!» – и сам удивляется тому, что сорвалось с его уст. Немногим позже (в следующей главе) то же самое происходит с Сэмом; Сэм, в отличие от Фродо, языка Высших эльфов не учил, и значения пришедших к нему слов он понять не может. Здесь возникает сразу два дополнительных смысла, выводящих нас за пределы текста. То, что делает Фродо (и позже – Сэм), известно христианской традиции как «говорение на язы́ках» и считается одним из даров Духа Святого (наряду с даром исцеления, даром проповеди и т. д.). «Говорение на язы́ках» представляет из себя молитву на языке, которого сам молящийся не знает. Когда ему «вкладывается в уста» подобная молитва, считается, что за него молится Сам Дух Святой, который лучше людей знает, как и о чем надлежит молиться, – однако самому человеку не обязательно нужно знать это (например, когда речь идет о других людях или о скрытом от людей будущем). «Говорение на язы́ках» было повсеместно распространено в первые века христианства, затем на долгие столетия исчезло и возобновилось лишь в шестидесятые годы нашего столетия в католической и протестантской Церквях. Согласно словам Христа, является одним из знамений, которые даются верующим в Него. Ср. Евангелие от Марка, 16: 17: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками».

Кроме того, само имя Эарендил влечет за собой целый комплекс символических значений, связывая текст с христианской традицией (см. подробно прим. 172).