Такой предстала перед Фродо та, кого доводилось видеть немногим смертным: Арвен, дочь Элронда, в которой, как говорила молва, на землю воротилась краса Лучиэнь; а эльфы называли её Андомиэль: для них она была Вечерней Звездой. Долго жила она в Лориэне, долине за горами, вместе с роднёй по материнской линии, и лишь недавно возвратилась в дом отца, в Раздол. А её братья, Элладан и Элроил, странствовали где-то далеко; часто уходили они со следопытами Севера, потому что никогда не забывали о мучениях своей матери в логовищах орков.
Красота Андомиэль ошеломила Фродо — он с трудом верил, что живое существо может быть таким ослепительно красивым; а узнав, что ему приготовлено место за столом Элронда, он почти испугался: его смутила столь высокая честь. В особом кресле с несколькими подушками он был не ниже остальных гостей, но самому-то себе он казался крохотным и недостойным своих замечательных сотрапезников. Однако это чувство вскоре прошло. За столом царило непринуждённое веселье, а обильная и поразительно вкусная еда была под стать его аппетиту, так что некоторое время он смотрел главным образом в тарелку.
Но, утолив первый голод, он поднял голову, отыскивая взглядом своих друзей. Они сидели у верхнего конца одного из боковых столов, совсем рядом с возвышением, где стоял главный стол, — Пин, Мерри и его верный Сэм. Фродо вспомнил, как Сэма убеждали, что здесь он не слуга, а почётный гость — он хотел прислуживать Фродо. Однако Бродяжника Фродо не увидел.
Справа от Фродо восседал гном — необычайно важный и богато одетый. Его раздвоенная седая борода ниспадала на ослепительно белый камзол, закрывая пряжку серебряного пояса. С шеи спускалась массивная серебряная цепь, украшенная бриллиантами. Заметив, что Фродо на него смотрит, гном повернулся к нему и сказал:
— Здравствуй и процветай, уважаемый хоббит! — Он встал с кресла и, поклонившись, добавил: — Глоин, к вашим услугам, — а потом отвесил ещё один поклон.
Фродо удивился, однако не растерялся. Он встал и, не обратив ни малейшего внимания на посыпавшиеся с кресла подушки, ответил:
— Фродо Торбинс, к вашим услугам и к услугам вашей семьи. — Он поклонился гному и с интересом спросил: — Скажи, пожалуйста, ты — тот самый Глоин, один из двенадцати спутников великого Торина Дубощита?
— Совершенно верно, — подтвердил гном. — Он поднял с пола упавшие подушки и помог Фродо забраться в кресло. — Тебе я подобного вопроса не задаю, поскольку мне уже сообщили, что ты родственник и наследник нашего знаменитого друга Бильбо. Позволь мне поздравить тебя с выздоровлением.
— Большое спасибо, — искренне поблагодарил Фродо.
— Я слышал, что тебе и твоим спутникам довелось пережить в пути несколько очень странных приключений, — продолжил гном. — Хотел бы я знать, что могло заставить целых четверых хоббитов отправиться в путешествие? Ничего подобного не случалось со времён Бильбо. Впрочем, может быть, я слишком назойлив? Элронд и Гэндальф дали мне понять, что они не желают об этом распространяться.
— Их мудрость не вызывает у меня сомнений, — осторожно, но вежливо ответил Фродо. Он решил, что даже в гостях у Элронда о Кольце следует говорить с осторожностью; да ему и не хотелось о нём говорить. — Должен сознаться, — добавил он, — что мне в свою очередь не терпится узнать, зачем всеми уважаемый гном пустился в долгое и опасное путешествие, покинув свои чертоги в Одинокой Горе?
— Мудрость Элронда и Гэндальфа несомненна, — тонко усмехнувшись, заметил Глоин. — Они намерены собрать Совет, и на нём, я думаю, мы многое узнаем. А пока — Глоин опять усмехнулся, — не поговорить ли нам о чём-нибудь другом?
Они понимающе поглядели друг на друга и завели разговор об их родных местах, который не иссякал до конца застолья. Вернее, говорил главным образом Глоин, потому что Хоббитанию, как считал Фродо, серьёзные происшествия обходили стороной (он твёрдо решил не упоминать о Кольце), а гному было что порассказать про последние события на севере Глухоманья. Он поведал Фродо, что владыкой земель между Мглистыми горами и Лихолесьем стал теперь Гимбеорн Старый, сын Беорна, и границы его обширных владений не смеют нарушать ни орки, ни варги.
— Я уверен, — оживлённо рассказывал Глоин, — что по старой дороге из Дола в Раздол можно путешествовать, ничего не опасаясь, только благодаря беорнингам. Эти доблестные люди не дают перекрыть Горный Перевал и Брод у Крутня. Но их пошлины высоки и они по-прежнему не жалуют гномов, — покачав головой, добавил Глоин. — Зато в них нет ни капли вероломства, а это сегодня многого стоит. Но лучше всего к нам относятся люди из Дола. Хороший народ, эти бардинги. Сейчас ими правит внук Барда Лучника, старший сын Бейна, король Бранд. Он могуч, и его королевство теперь простирается далеко к югу и востоку от Эсгарота.
— А как поживает твой народ? — спросил его Фродо.
