— Всё правильно, Сэм, — рассмеялся Бильбо. — Беги и сообщи Гэндальфу, что он пошёл спать. Доброй ночи, Фродо! Как же приятно было тебя снова повидать! В конце концов, с кем же и побеседовать по-настоящему, как не с хоббитом. Но за последнее время я очень постарел и, боюсь, что главы о твоём путешествии ты будешь вписывать в мою книгу сам. Доброй ночи! А я, наверное, погуляю по парку и полюбуюсь на звёзды Элберет. Приятных снов!
На другой день, проснувшись с рассветом, Фродо, превосходно отдохнувший и бодрый, решил прогуляться по террасам на высоком берегу шумного Бруинена. Когда он оделся и вышел в сад, из-за отдалённой горной гряды вставало холодное, бледное солнце, бросавшее косые лучи сквозь лёгкую серебристую дымку; на жёлтых листьях и в паутине среди кустов блестели капельки росы. Сэм молча шагал с ним рядом, вдыхая осенние запахи, и удивлённо посматривал на далёкие вершины, покрытые сверкающими снежными шапками.
На каменной скамье у поворота дорожки они увидели Бильбо и Гэндальфа, погружённых в беседу.
— Привет! С добрым утром! — поздоровался с ними Бильбо. — Ну как, Фродо, готов к большому Совету?
— Готов к чему угодно, — ответил Фродо. — Но охотнее всего я сегодня погулял бы и осмотрел долину. Меня так и манит в тот сосновый лес! — Он кивнул в сторону бора, черневшего немного к северу на вершине склона.
— Погуляешь попозже, если удастся, — сказал ему Гэндальф. — Но я бы не стал загадывать вперёд. Сегодня нам нужно многое выслушать и обсудить.
Неожиданно до них донёсся звонкий удар колокола.
— Элронд созывает участников Совета, — подымаясь со скамьи, воскликнул Гэндальф. — Пойдёмте! Вы оба приглашены: и Бильбо, и Фродо.
Маг зашагал по извилистой дорожке обратно к дому. Бильбо и Фродо поспешили следом, а за ними без всякого приглашения решительно зашагал Сэм, про которого в эту минуту попросту забыли.
Гэндальф подошёл к той самой веранде, где накануне Фродо встретился с друзьями. Подымаясь по лестнице, Фродо оглянулся. Солнце уже залило всю долину, под обрывом в пенистых берегах весело бурлила река, пели птицы, и Фродо показалось, что его заключения, так же как разговоры о грозной туче, встающей над миром, просто приснились ему, — слишком спокойным, ясным и ласковым было это осеннее утро; но лица, повернувшиеся им навстречу, когда они вошли в зал Совета, были мрачны.
Первым Фродо увидел Элронда, потом заметил Глорфинделя и Глоина; а в углу в стороне от прочих сидел Арагорн, и на нём снова был выцветший походный плащ. Остальных Фродо не знал. Элронд указал ему место возле себя, оглядел собравшихся и сказал:
— Позвольте, друзья, представить вам хоббита Фродо, сына Дрого. Немногие приходили сюда сквозь большие опасности и по более важному делу.
Потом Элронд назвал хоббиту тех, кого Фродо видел впервые. Рядом с Глоином сидел молодой гном — его сын Гимли, рядом с Глорфинделем несколько других советников Элронда, главным из которых был Эрестор, близ которого сидел Галдор, эльф из Серой Гавани, прибывший в Раздол по поручению Кирдана Корабела, а также странно одетый в зелёное и коричневое эльф Леголас, посланец своего отца Трандуила, короля эльфов Северного Лихолесья. Немного поотдаль от них сидел высокий темноволосый человек с жёстким взглядом светло-серых глаз на красивом, благородном и мужественном лице.
Он был одет для путешествия верхом; его богатая одежда и подбитый мехом плащ носили следы долгого и трудного пути. На грудь спускалось серебряное ожерелье с белым камнем, волосы обрезаны до плеч, через плечо перевязь с огромным оправленным в серебро охотничьим рогом, который лежал на коленях. Человек разглядывал Бильбо и Фродо с неожиданным удивлением.
— А это, — обратился Элронд к Гэндальфу, — Боромир, человек с Юга. Он прибыл сюда на рассвете за советом. Я пригласил его, потому что здесь он получит ответы на свои вопросы.
Не всё, что обсуждалось на Совете Элронда, надобно пересказывать в нашей истории. Многое говорилось о событиях в окружающем мире, особенно на Юге и в обширных землях восточнее Гор. Об этом Фродо уже слышал довольно много, но рассказ Глоина был новостью и для него, так что когда слово предоставили гному, хоббит принялся слушать очень внимательно. Оказалось, что окружённые великими творениями своих рук гномы Одинокой Горы давно уже ощущают смутную тревогу.
— Много лет назад, — рассказывал Глоин, — нас обуяла тяга к переменам. Всё началось незаметно, исподволь. Пошли всяческие перешёптывания; заговорили, что не худо бы найти пристанище попросторней, что в мире есть места побогаче и овеянные большей славой. Вспомнили о Мории, или как мы называем её, Казад-думе, созданной великими трудами наших отцов. Многие утверждали, что настало время вернуться в наши исконные владения.
