Фродо с надеждой глянул на Гэндальфа. Фигура мага, как показалось хоббиту, неожиданно выросла. В пляшущих языках пламени она походила на статую древнего короля, высеченную из серого камня и водружённую на вершине холма. Вот эта грозная тень склонилась, как туча, подняла горящий сук и шагнула навстречу волкам. Те попятились. Гэндальф швырнул горящий сук высоко в воздух, и тот внезапно полыхнул слепящей молнией, а за вспышкой громом раскатилось произнесенное магом заклинание:
— Наур ан едраит аммен! Наур дан и нгаурот!
Раздался громкий гул и треск, и дерево над его головой превратилось в неистово полыхающий факел; огонь быстро побежал по вершинам, и над холмом, ярко осветив поле битвы, распустился гигантский огненный цветок. Мечи хранителей, разбрызгивая искры, крушили ошеломлённых зверей. Последняя стрела Леголаса вспыхнула в воздухе и пронзила сердце огромного варга — вожака стаи. Остальные обратились в бегство.
Огонь медленно угасал; к рассвету лишь искры пробегали по серому пеплу, да горький дым курился над обугленными стволами, а ветер сдувал его тёмные клубы с холма. Враги были разбиты и не вернулись.
— Ну, что я говорил? — сказал Сэм Пину, устало засовывая в ножны свой меч. — Старину Гэндальфа просто так не сожрёшь. Во даёт! Этак и без волос недолго остаться!
Когда совсем рассвело, от волков и следа не осталось: на склонах холма не было даже трупов! О разыгравшейся битве напоминали только остатки стволов да валявшиеся на земле стрелы Леголаса — все целые, кроме одной, от которой остался только наконечник.
— Этого я и опасался, — заметил Гэндальф. — На нас набрели вовсе не обычные волки, искавшие себе добычи. Давайте быстро позавтракаем — и в путь!
Погода в этот день опять изменилась, словно по приказу могущественной силы, которая больше не нуждалась в буране, потому что путники отступили от перевала, а, напротив, испытывала нужду в ясном небе, когда всё, что шевелится на пустошах, видно издалека. Ветер, сменившийся ночью с северного на северо-западный, утих. Тучи исчезли далеко на юге, и над путниками засинело высокое небо, а вершины гор озарили лучи бледного зимнего солнца.
— Мы должны добраться до ворот Мории до заката, — сказал Гэндальф, — иначе, боюсь, мы вообще до них не доберёмся. Расстояние небольшое, но Арагорн редко бывал в этих местах и не знает здешних дорог, да и я был у западной стены Мории всего один раз, причём очень давно, так что, возможно, нам придётся поплутать.
Ворота вон там, — продолжал маг, указывая жезлом на юго-восток, где склоны гор круто обрывались и терялись в тенях, лежащих у их подножия. Там смутно угадывалась линия отвесных утесов, центральный из которых, самый высокий, походил на огромную серую стену. — Когда мы спустились с перевала, я, как некоторые, безусловно, заметили, вывел вас значительно южнее исходной точки, и это оказалось весьма кстати, потому что теперь наш путь сократился на несколько миль, а нам надо спешить. Идёмте!
— Уж не знаю, на что надеяться, — мрачно заметил Боромир. — Гэндальф ли найдет то, что ищет, или, подойдя к стене, мы обнаружим, что ворот там больше нет. И то и другое не сулит добра, а самое вероятное из всего — что мы окажемся зажатыми между стеной и волками. Веди!
Гимли подгоняло пылкое нетерпение, и он шагал впереди, рядом с Гэндальфом, который вёл отряд назад, к горам. Когда-то у Ворот Мории бил родник, питающий небольшую речку Привратницу, или, как называли ее эльфы, Сираннону, и Гэндальф надеялся отыскать эту речку, чтобы выйти по древней приречной дороге — единственной дороге, которая вела из Остранны в Морию — к Воротам. Однако то ли Привратница пересохла, то ли маг взял неверное направление, но ему не удалось отыскать русло там, где он рассчитывал.
До полудня путники блуждали по каменистой равнине, иссечённой сетью извилистых трещин и усеянной россыпями бурых камней, но так и не смогли заметить блеска воды или услышать её журчание, — только бесплодная, иссохшая почва да красноватые камни. Вокруг ни души, в небе ни птицы. Путники обречённо шагали за Гэндальфом и старались не думать, что с ними будет, если ночь застигнет их посреди этой пустоши.
Неожиданно Гимли, ушедший немного вперёд, обернулся и подозвал их. Гном стоял на бугре и указывал вправо. Путники поспешили к нему и увидели у своих ног глубокое узкое русло пересохшей речки. По его дну едва сочилась тонкая струйка воды, то и дело пропадающая среди красно-бурых камней, но на ближнем к ним берегу ещё были заметны остатки некогда мощёной и огороженной стенками дороги.
— Ага, наконец-то! — воскликнул Гэндальф. — Вот она, Привратница, или, по-эльфийски, Сираннона. Раньше это была быстрая, звонкая речка; понятия не имею, что с ней стряслось, однако идёмте! Надо спешить. Мы припозднились.
