— Прошло много времени с тех пор, как мой народ навещал эти леса, оставленные нами давным-давно, — сказал Леголас. — Но я слышал, что Лориэн еще не покинут, ибо в нём заключена тайная сила, отвращающая зло от здешнего края. Однако его обитатели показываются редко, и, быть может, живут ныне глубоко в чащах, далёких от северных границ.
— Да, они живут глубоко в лесу, — подтвердил Арагорн и глубоко вздохнул, словно вспомнив о чём-то. — Этой ночью нам придется рассчитывать лишь на себя. Давайте пройдем немного вперёд, а потом свернем в лес и поищем подходящее для ночлега место.
Он повернулся и зашагал было по дороге, однако Боромир, стоявший в нерешительности, не тронулся с места.
— А другого пути здесь нет? — спросил он.
— Может ли быть путь прекрасней? — удивился Арагорн.
— Да, обычный путь, даже если он ведёт через частокол мечей, — отрывисто бросил Боромир. — До сих пор этот Отряд следовал лишь неведомыми тропами, и пока ни к чему хорошему это не привело. Вопреки моей воле вошли мы в тень Мории, и потеряли того, кто нас вёл. Так теперь и тебе не терпится сгинуть? Войти в Золотой Лес нелегко, а выбраться из него невредимым — невозможно, — вот что говорят у нас в Гондоре.
— Скажи лучше не невредимым, а неизменным, — тогда, быть может, ты и окажешься прав, — ответил Арагорн. — Однако сильно же, Боромир, угасла былая мудрость Гондора, если в этом городе начали плохо отзываться о Лотлориэне! Как бы то ни было, для нас нет иного пути — если ты не хочешь возвращаться в Морию, подниматься без дороги в горы или плыть в одиночку по Великой Реке.
— Тогда веди, — сказал Боромир. — Но помни: Лес тоже опасен!
— Опасен, — согласился Арагорн. — Прекрасен, но опасен — для зла. И для тех, кто несёт зло в себе. Следуйте за мной!
Они углубились в Лес всего на милю, как вышли к другому потоку, который быстро сбегал с лесистых западных склонов предгорий. Справа от них среди теней послышался плеск его порогов. Тёмные быстрые воды текли поперек дороги и мутным водоворотиком, над которым нависали древесные корни, сливались с Серебрянкой.
— Это Нимродель! — воскликнул Леголас. — Немало песен сложено о ней в давние времена Лесными эльфами, и мы, живущие на севере, до сих пор поём их, не в силах забыть радугу над её водопадами и золотые цветы, плывущие в её пене. Сейчас темно, и Мост Нимродели разрушен. Подождите, я спущусь к воде, ибо говорят, что эта река исцеляет грусть и снимает усталость. — Эльф спустился по крутому берегу, вошёл в воду и крикнул спутникам: — Здесь неглубоко! Спускайтесь и вы! Давайте переправимся на другой берег. Там мы сможем отдохнуть и, быть может, под говор водопада нам всем удастся спокойно уснуть, забыв о горе.
Путники гуськом спустились вслед за Леголасом и тоже вошли в реку. Фродо немного постоял у берега, не мешая воде омывать его усталые ноги. Она была холодной и удивительно чистой. Он пошёл вперед и, когда вода поднялась до колен, ощутил вдруг, что с него смыта не только дорожная пыль, но и все тяготы долгого пути.
Перейдя речку, Хранители расположились на отдых и немного подкрепились, а Леголас рассказал им несколько преданий лихолесских эльфов о Лотлориэне, о свете солнца и звёзд над полянами у берегов Великой Реки, когда мир еще не знал Тени.
Когда он умолк, в ночной тишине послышался музыкальный шум водопада, и постепенно Фродо стало казаться, что он различает в нём голос, поющий под журчание воды какую-то песню.
— Слышите голос Нимродели? — спросил Леголас. — Я спою вам песнь о деве Нимродель, которая носила то же имя, что эта река, и когда-то, очень давно, жила на её берегах. Прекрасно звучит эта песнь на нашем лесном наречии, но в Раздоле я слышал, как её пели и на всеобщем языке.
Тихим, едва слышным среди шёпота листвы над их головами голосом, он начал:
