Я не решился его пристрелить, ибо он мог перед смертью вскрикнуть, а мы не можем рисковать. Совсем рядом прошёл большой отряд орков. Они переправились через Нимродель — проклятие их поганым ногам в её чистых водах! — и двинулись вдоль неё по старой дороге. Наверное, что-то учуяли, поскольку долго рыскали у места, где вы сидели. Мы втроём не в силах противостоять сотне, поэтому отправились вперёд и. подражая вашим голосам, заманили их поглубже в лес.
Орофин поспешил к нашим за подмогой. Ни один орк не выйдет из Лориэна. А завтра, ещё до вечерней зари, у северных границ будут дежурить сильные отряды. Вас же отправим к югу сразу, как рассветёт.
На востоке забрезжил день. Лучи зимнего солнца, золотясь в листве мэллорна, напомнили хоббитам прохладную летнюю зарю в их далекой Хоббитании. В просветы между колышущимися ветвями проглядывало бледно-голубое небо. Глядя в проём между сучьями с южной стороны платформы, Фродо видел всю долину Серебрянки, похожую на тихо волнуемое свежим ветром девственно золотистое море.
Хранители быстро собрались в путь и двинулись по холодку раннего утра вслед за Халдиром и Рамилом.
— Прощай, Нимродель! — воскликнул Леголас.
— Прощай! — повторил это слова и Фродо, оглянувшись на пенистую воду среди серебристых стволов и подумав, что вряд ли ему доведётся снова увидеть столь прекрасную речку и услышать её немолчный мелодичный говор.
Они вернулись на прежнюю дорогу, что вела вдоль западного берега Серебрянки, и некоторое время шли по ней к югу. Земля была истоптана орками. Но вскоре Халдир свернул в деревья и остановился в их тени на речном берегу.
— С той стороны один из наших, — сказал он, — хотя вы его и не видите.
Эльф тихо свистнул по-птичьи, и из зарослей молодых деревьев выступил часовой в сером плаще, но с откинутым капюшоном. Под лучами утреннего солнца его волосы отливали золотом. Халдир искусно перебросил через реку свёрнутый в бухту серебристый канат. Эльф поймал его и привязал к дереву.
— Воды Келебранта в этом месте очень холодны, глубоки и быстры, — сказал Халдир. — Так далеко к северу мы стараемся не заходить в них. Но в нынешние тревожные дни опасно строить постоянные мосты. Смотрите, как мы переходим реку! — Он туго натянул канат, крепко привязал его к дереву, а потом спокойно, словно по дороге, прошёлся над речкой туда и обратно.
— Я с лёгкостью пройдусь по верёвке, — сказал Леголас. — Но как быть тем, кто не обладает подобным умением? Неужели им придётся переправляться вплавь?
— Нет! — ответил Халдир. — У нас есть ещё две веревки. Мы натянем их на уровне плеч и пояса над первой, и, держась за них, наши гости спокойно переправятся.
Когда этот шаткий мост был сделан, хранители перешли на восточный берег — одни медленно, с большим трудом, другие немного быстрей и свободней. У хоббитов лучшим канатоходцем оказался Пин: он уверенно шагал вперёд, держась только одной рукой, только старался не отрывать глаз от противоположного берега и не смотреть вниз. А Сэм шёл медленно, мелкими шажками, крепко ухватившись за канат обеими руками и не отрывая глаз от белёсой, бурлящей водоворотами воды, будто это горная бездна. На берегу он с облегчением вздохнул и воскликнул:
— Век живи — век учись, как говаривал обычно мой старик! Правда, он всю жизнь копается в земле и никогда не помышлял гнездиться на дереве, как птица, или ползать, ровно паук, по паутинкам. Таких фокусов даже мой дядя Энди не выкидывал!
Когда наконец все Хранители собрались на восточном берегу Серебрянки, эльфы отвязали и свернули канаты. Рамил, который остался на другом берегу, перетащил к себе последний конец, повесил бухту на плечо, прощально помахал Хранителям рукой и зашагал обратно к Нимродели на свой пост.
— Итак, друзья, — сказал Халдир, — вы вступили в Наит Лориэна, или, на вашем языке, Клин, ибо этот край подобен острию копья между руками Серебрянки и Андуина Великого. Чужакам не дозволено проникать в секреты Наита. И очень немногие получали разрешение ступить на этот берег. — Халдир помолчал и буднично закончил: — А теперь, как было решено, я завяжу глаза гному Гимли. Остальные, пока мы не приблизимся к Эгладилу близ Острия между водами, могут идти с открытыми глазами.
— Решение принято без меня, — мрачно нахмурившись, проговорил Гимли. — Я не пойду с завязанными глазами, словно нищий или пленник. Я не шпион. Мой народ никогда не вступал ни в какие сделки со слугами Врага. И мы никогда не причиняли вреда эльфам. Я не больше предатель, чем Леголас или любой из нас.
— Не сомневаюсь, — ответил Халдир, — но таков наш закон. Я не могу преступить его, а тем более изменить. Я и так зашёл слишком далеко, позволив тебе перейти через Келебрант.
Гимли расставил ноги положил руку на топор.
— Я пойду вперед с открытыми глазами, — непреклонно заявил он, — или пойду назад и попытаюсь, даже если и сгину в одиночку в глуши, вернуться в Подгорное царство, где никто не назовёт меня предателем.
