— Это поистине зловещая новость, — в наступившем молчании сказал Келеборн, — более зловещая, чем всё, что звучало здесь в течение долгих лет, полных прискорбнейших деяний. — Он перевёл взгляд на Халдира и спросил по-эльфийски: — Почему мне не сообщили об этом раньше?
— Мы не говорили Халдиру о наших делах или целях, — ответил на всеобщем языке Леголас. — Сначала нам мешала усталость и близкая опасность, а потом красота и покой Лориэна приглушили на время горечь утраты, и нам не хотелось об этом вспоминать.
— Приглушил, но не вылечил, — добавил Фродо. — Ибо наша утрата невосполнима, а горе… горе никогда не забудется. Гэндальф сумел вывести нас из Мории и погиб в битве за наше спасение.
— Расскажите всё по порядку! — велел Келеборн.
И Арагорн поведал Владыке Лориэна о буране на Карадрасе, об отступлении в Морию и Глубинном Страже, о Балине и его книге, о битве в Летописном чертоге, об огненной расселине, об узком мосте через бездонную пропасть и о появлении ужасного противника.
— Это было зло Древнего мира, с подобным которому я не сталкивался прежде, — заключил Арагорн, — одновременно пламя и тьма, чудовищный и могучий враг.
— Это был Балрог Моргота, — добавил с подавленным испугом Леголас. — Самый заклятый враг эльфов, если не считать Того, кто сидит в Чёрной Крепости.
— Несомненно, я видел на мосту то, что преследует нас в самых страшных кошмарах. Я видел Проклятие Дарина, — тихо проговорил Гимли, не скрывая своего страха.
— Увы! — воскликнул Келеборн и, посмотрев на Гимли, добавил — Мы давно подозревали, что под Карадрасом спит некий ужас. Но знай я, что гномы опять растревожили это зло в Мории, я запретил бы тебе пересекать северную границу. Тебе, и всем, кто с тобою пришёл. А Гэндальфа следовало бы назвать безумцем — ибо добровольно войти в тенёта Мории мог только безумец! — но он был Мудрым, и не мне судить, обуяло ли его напоследок безумие.
— Воистину поспешным было бы такое суждение, — серьёзно сказала Галадриэль. — Ибо Гэндальф никогда не совершал напрасных, а тем более безумных поступков. Тем, кого он вёл через Морию, были неизвестны все его мысли, и уж во всяком случае, за поступки Гэндальфа можно винить лишь Гэндальфа! Не жалей о приёме, оказанном тобой гному. Если бы наш народ был в древности изгнан из Лориэна, скажи, кто из галадрим, даже Келеборн Мудрый, смог бы спокойно пройти мимо своего прежнего дома, не заглянув в него, даже если он превратился в обиталище драконов? "Непроглядно темна вода Келед-зарама, и холодны, как лёд, ключи Кибил-налы. И прекрасны в Дни Эльдер были многоколонные чертоги Казад-дума, пока царивших в них королей не скрыл камень".
Владычица с улыбкой посмотрела на гнома, и гневный, угрюмо нахмурившийся Гимли вдруг увидел в её глазах, глазах своего мнимого врага, дружеское сочувствие и участливую любовь. Он растерянно, — а потом благодарно — улыбнулся, встал и, неуклюже поклонившись на манер гномов, ответил:
— Однако Золотые леса Лориэна прекрасней чертогов Мории, а сверкающие сокровища Морийского царства меркнут перед красотой Лориэнской Владычицы!
Эльфы и Хранители долго молчали. Наконец Келеборн заговорил снова:
— Пусть Гимли забудет мои резкие слова: они рождены горечью. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам — каждому из вас, в соответствии с его желаниями и нуждами, — но в особенности тому из невысокликов, кто взял на себя бремя.
— Цель твоего похода известна нам, — добавила Галадриэль, посмотрев на Фродо. — Но здесь мы не будем говорить об этом более открыто. Однако, не напрасным, быть может, окажется твой приход в этот край в поисках помощи, как, очевидно, намеревался поступить и сам Гэндальф. Ибо Владыка Лориэна слывёт мудрейшим среди эльфов Средиземья, и дары его превыше тех, что властны раздавать короли. Он живёт на Западе с Предначальных дней, и я вместе с ним — бессчётные годы, ибо я перешла через горы ещё до падения Нарготронда или Гондолина, и с тех пор мы вместе на протяжении веков обречённо, без надежды на победу, однако не отступая, сдерживаем Зло.
Это я собрала первый Совет Светлых Сил, и если б тогда, как я предлагала, Верховным Мудрецом Совета стал Гэндальф, жизнь, возможно, пошла бы иначе. Но даже сейчас для Средиземья ещё не всё потеряно. Я не дам тебе совета, что делать, ибо не в действии, не в планах и не в выборе пути могу оказать я помощь, а лишь знанием того, что было, что есть и отчасти того, что будет. А пока я скажу тебе, что путь твой — это путь над пропастью по лезвию ножа: дрогни только — и падение, а с ним и всеобщий крах, неизбежны. Надежда лишь во взаимной верности Хранителей.
С этими словами Владычица медленно обвела их проницательным взглядом. Лишь Леголас и Арагорн смогли долго выдержать его. А вот Сэм моментально покраснел и потупился.
Наконец Галадриэль опустила глаза и улыбнулась.
— Не смущайтесь, — сказала она. — Этой ночью вы уснёте спокойно.
Хранители перевели дух и почувствовали внезапную усталость, будто их долго и дотошно расспрашивали, хотя вслух не было сказано ни слова.
